Совращенная

Дерзость и смех были ее второй натурой. Она умна, образованна, так и светится внутренней красотой. Золотисто-рыжие кудри, стройные ноги! Такую красавицу еще поискать надо!

Он прикрыл глаза, представил, как комнату наполняет исходящий от нее аромат жасмина, и не заметил, как уснул."

"Вот Николас входит в двери старинной церкви Хаттонов и понимает, что это день его бракосочетания. Сердце наполняется радостью. Однако ему предстояло пройти через языческую церемонию, и, приблизившись к невесте, он увидел, что спящая Александра голая лежит на алтаре среди свечей и цветов жасмина.

Глаза жадно пробежали по ее белоснежному телу с золотистыми кудряшками на лоне, но ум отказывался поверить в то, что ее должны принести в жертву. Николас склонил голову и прижался губами к ее сердцу, скрепив тем самым их союз. Потом сбросил с плеч накидку, укутал ее, взял на руки и бережно перенес на кровать. Он уложил ее на льняные простыни, белее свежевыпавшего снега. С благоговейным трепетом запустил пальцы в ее шелковистые кудри и поцеловал в губы, и в тот же миг она распахнула глаза, обняла его за шею и выгнулась ему навстречу. Они сплелись в жарких объятиях, первобытно-языческих, эротических, невероятно чувственных. Внезапно раздался стук в дверь. «Я пришел за своей невестой», – заявил его брат. Ник в отчаянии посмотрел на притихшее чудесное создание и увидел алые пятна крови на простыне. «Иуда! Что же я наделал?»

Ник очнулся и порывисто сел. Господи, опять! Он встал и принялся вышагивать из угла в угол, словно лев в клетке. Слава Богу, завтра он уедет в Лондон. Так будет лучше. Для них обоих. Он не имеет права мечтать о ней, даже во сне!

Александре хотелось подняться к себе и зализать раны, но ей надо было готовить еду.

Алекс с недоумением обследовала кладовую. Там почти ничего не осталось! Девушка взяла ветчину, овощи из собственного огорода и пошла в кухню готовить обед.

– Я помогу тебе, дорогая, – радостно заявила Дотти.

– В чем, в чем, а в кулинарии вы не сильны. – Александра решительно забрала у бабушки нож, пока та не порезалась.

В дверях кухни появился Руперт.

– Я в полной растерянности, Алекс. Ты должна помочь мне сложить вещи.

Камердинер покинул меня, я погиб!

– Тебе придется немного подождать.

– Почему?

– Потому, Руперт, что меня назначили главной кухаркой и посудомойкой. Разве что ты мне поможешь.

Он в ужасе замахал руками:

– Дурдом какой-то, я рад, что уезжаю.

– Одним лунатиком меньше, – усмехнулась Дотти. «И одним ртом», – добавила она про себя.

Алекс справилась с обедом, но, оказавшись в комнате Руперта, приуныла. По комнате словно ураган пронесся, разметав все содержимое гардероба по ковру и кровати.