Сожги меня дотла

– Рудольф, значит, вы поддерживаете выбор внучки? – улыбнулась Анна. И так глянула, что попробуй, возрази. Только смертник станет катить бочку на ее любимчика Грека.

– Превосходный вкус Весточка унаследовала от меня, – ответил Вестник, махом осушил бокал, повернулся к Анюте и выпалил: – Потанцуем, Анюта?

«Анюта» совсем не привыкла к такому обращению. «Тетушка Анна» было гораздо привычнее. А здесь – очень даже понравилось. И взгляд у мужчины был таким, интересным и многообещающим.

– Я ведь могу и ноги отдавить, – хохотнула тетушка Анна.

– Пустяки какие, – фыркнул Рудольф, а руку так и протягивал, приглашая даму вложить свою ладонь.

Тетушка Анна, конечно же, согласилась. Ну а кто в здравом уме отказывает такому шикарному мужчине? Уж что-что, а тетушка Анна никогда дурой не была. К тому же хрипловатое и вкрадчивое «Анюта» очень уж сильно ей понравилось.

* * *Эпилог-бонус

Вечер удался. Гости не скучали, веселились. А когда пришла пора – все разъехались в приподнятом настроении. Торжество в доме Адамиди прошло на славу. Уже завтра появятся многочисленные статьи в газетах и соцсетях о том, как шикарно и с размахом праздновали свадьбу Уалерия Адамиди.

Но это все завтра. А сейчас, когда дом опустел, когда Константин со своей Элей поднялись в комнаты, а Маша с Ильдаром убежали к себе, в саду остался только Платон.

Мужчина устроился в плетеном кресле. В доме Адамиди у него была своя комната. Но сейчас не хотелось запираться одному в четырех стенах. Казалось, будто так, вне стен особняка, он сможет ухватить и себе кусочек счастья. Ведь можно уже. Дочь выросла, вышла замуж. И у Платона не было и капли сомнений, что Ильдар позаботиться о его малышке."

"Можно… Да только не было у мужчины ни постоянной любовницы, ни подходящей женщины на примете.

Платон невесело рассмеялся. Даже чертов старик Вестник умудрился охмурить Анну. Старый проныра.

А Платона судьба не баловала. Все было не до интриг и отношений. Работа и заботы о дочери, вот и вся его жизнь.

Платон поглядел в звездное небо. Да, жаль, конечно. Но, видать, на роду у него написано жить холостяком. Посидев в полной тишине, мужчина поднялся, размял шею и плечи, побродил по саду. Хорошо, что не пил толком. Можно и за руль сесть. Но Платон передумал колесить по ночной трассе, лучше уж прогуляться.

Выйдя за пределы особняка, мужчина отмахнулся от сопровождения парней. На расстоянии нескольких километров он знал каждый куст и каждое дерево. Чего ему бояться? Еще и сейчас, когда бессмысленная игра в войну с Филом благополучно завершилась, а другими врагами семья обзавестись не успела. Можно считать, что опасности нет. Даже как-то скучно, что ли.

Платон стянул галстук-бабочку, сунул ту в карман и медленно побрел по дорожке. Рацию не отключал, мало ли.