Сожги меня дотла

Лер с трудом выпустил обожаемый им сосок, накрыл девичьи губы своим ртом, языком ворвался во влажные глубины и вместе с тем окунул палец в тугой и влажный плен, сулящий ему невероятные блаженства.

Веста прогнулась, вскрикнула. Но ее стон тут же проглотил Лер.

Его пальцы изучали и растягивали тугое лоно, окунались в скрытые глубины, ласкали изнутри так, что у Весты поджимались пальчики на ногах, а живот скручивало от обжигающего напряжения.

Лер жадно целовал ее, выпивал каждый стон, самого скручивало от желания. Но он перехватил тонкое запястье и стремительно сжал.

Веста уже плохо понимала, что происходит. Но застыла, словно очнулась ото сна, когда ощутила, как мужская ладонь вжала ее пальцы в возбужденный член.

Пусть через ткань одежды. Но это ведь был самый настоящий мужской орган!

Веста ожидала, что ощутит брезгливость, или хотя бы смущение. Но нет, ее пальцы словно жили собственной жизнью. Сомкнулись на почти каменном стволе и сжались.

– Твою мать! – прохрипел Лер в ее рот, – Ты ведьма! Признавайся!

Веста мотнула головой. Но Лер вновь набросился на ее рот. А внутри ее тела теперь оказались уже два пальца. И ритм ускорился. Лер ласкал ее, жадно, откровенно, неистово.

А Веста крепко зажмурилась. Боже! Ну за что ей такое наказание в лице сексуального греческого мужчины?

А наказание ли? Мелькнула мысль и тут же улетучилась, как и всякая другая.

Лер сам задвигал бедрами, понукая Весту подарить ему не менее откровенные ласки. Он бы сдох в эту минуту, если бы девчонка отстранилась. Был на грани. Готов был взорваться уже от той мысли, что его ведьма под ним, а он – внутри нее. Пусть только пальцы изучают ее тугое тело, но от этого кайфа меньше не становится.

– Черт! – прохрипел Лер, когда ощутил, как лоно плотнее обхватывает его пальцы. – Пожалуйста, малышка!

Он и сам не понимал, о чем просит. Но отстранился, и вновь вдавил член в хрупкую ладонь. И Веста поняла. Обхватила его плоть пальцами, сжала, провела по всей длине. Вновь сжала.

– Да-а-а! – прохрипел Лер и тут же коснулся клитора, одновременно глубже погрузил пальцы, надавил, приласкал.

Веста протяжно закричала. Он поймал ее крик своим ртом. Вонзил бедра в плен ее ладони. Отпустил себя.

Черт! Черт! Черт!

Как пацан, кончил в штаны. Как малолетка. Но ведь Веста все еще держала его член своими хрупкими пальчиками, сдавливала, поглаживала, обхватывала так, что он дурел от каждого касания.

А его рука все еще хозяйничала в ее трусиках. Уже нежнее, мягче, тягуче медленно.

Лер наслаждался тем, как Веста дрожит под ним. Целовал ее губы, щеки, шею. Хотел бы спуститься ниже к груди, но, черт возьми, он ведь опять взорвется!

А девчонка шумно дышала, откинувшись на подушки и закрыв глаза.