Сожги меня дотла

Кажется, даже персонал обходил эту часть клиники десятой дорогой. И к Ильдару никто не приближался. Только Платон застыл рядом, не сводя взгляда с заветной двери, за которой медики боролись за жизнь Маши.

Ильдар и Машин отец стояли плечом к плечу, как будто мужчины делили сейчас свое горе на двоих. Словно так было легче надеяться на лучшее и не позволить панике взять верх над рассудком.

Веста отчаянно цеплялась за футболку Лера, загребая ткань в кулак. Сидела рядом, под боком Грека, пыталась спрятаться от всех и от всего и старалась не думать, что операция все еще идет. Неизвестность убивала. А чувство вины разъедало нежную и ранимую душу девушки.

А еще странное и пристальное внимание седого незнакомца дезориентировало Весту. Однако Лер будто отсек собой пространство, не позволив никому приблизиться к девушке. Исключение было сделано для тетушки Анны, которая заняла на диванчике место по другую сторону от Весты.

– Ты ни в чем не виновата, – в который раз проговорил Лер, когда заметил, что девчонка вновь беззвучно плачет.

Наплевав на свидетелей, Лер устроил Весту на своих коленях, обнял, припечатал широкой ладонью голову девчонки к своей груди, тем самым окружив ее собой. Да плевать, если они у всех на виду! Реально, плевать!

Но даже Вестник молчал, не влезал сейчас со своими разговорами о прошлом и будущем. За это Лер был благодарен деду.

А Веста, прикрыв глаза, уткнулась носом в широкую и надежную грудь. Так было не страшно. Так казалось, что она со всем справится. Словно сила и мощь Лера проникали к ней через кожу, вселяли уверенность.

Охранники, которые остались в доме, осторожно сообщили Константину, что пацан жив. Помощь ему оказали ровно столько, чтобы тот дотянул до встречи с Адамиди.

Казалось бы, ничто не способно было отвлечь внимание Ильдара от дверей, ведущих в операционную. Но нет. Как только стало известно, что Тай жив, Камул тут же взглянул на Константина.

Немой диалог произошел между двумя мужчинами. Костя признавал право за Ильдаром. Пусть Адамиди могли бы сохранить важный козырь в лице сыночка Филиппова. Ведь Фил не зря скрывал своего отпрыска. Такую информацию можно было бы повернуть как в пользу Фила, так и против него. Все зависело от самого Егора. Однако парень, навредив Маше, поставил крест на своей судьбе. Такое прощать ему никто не станет.

Костя кивнул, отвечая на немую просьбу Ильдара. И тот отвернулся, сжал руки в кулак до хруста.

Веста заметила этот короткий и беззвучный диалог. Стало даже немного страшно оттого, сколько агрессии и ярости скрывается в Камуле. Пожалуй, Таю можно только посочувствовать.

Но об этом позже, а пока что…

Мужчина в униформе, маске и очках вышел из операционной. Уставшим взглядом обвел всех собравшихся. Остановился перед Камулом.