Спасти диплом, угнать дракона

Я долго выбирала платье и в итоге остановилась на штанах и кофте. Потом еще дольше расчесывала волосы. В конце концов Алекс не выдержала и, выхватив расческу, решила снять с меня скальп. Я взвыла, зато косу заплела быстро. Очень.

Как мы добирались до центрального столичного стадиона — отдельная история. Алекс, памятуя о том, что припарковать магомобиль будет негде, оставила его дома, и мы сначала тряслись в битком набитом общественном вагончике. А потом очередь на входе и вовсе заставила подумать о вечном. Глядя на эту вереницу, я поняла, что, стоя здесь, можно успеть влюбиться, выйти замуж, нарожать детишек, состариться, помереть, воскреснуть в виде зомби и окончательно упокоиться.

Причем для последнего даже заклинания развоплощения не потребуется, потому что тебя банально задавят в толкучке.

Наконец мы сели на жесткие скамьи. Алекс была вся в предвкушении. Я тоже. Но в отличие от подруги — в предвкушении крупных неприятностей.

— Смотри, возвели новый барьер. Установщики обещали, что теперь он не будет мерцать и смотреть на происходящее можно будет так, словно его и вовсе нет.

— А тенты над болельщиками эти установщики, случаем, не хотят сделать? — проворчала я.

 — Например, на случай дождя!

— Не будь занудой, Нари… — протянула Алекс. — Дался тебе тот дождь. Сказано же: его не будет. А с тентами боя в небе не увидишь.

Эти же слова она повторила через полчаса, когда небо над нами стало затягиваться тучами. Спустя еще тридцать минут, когда трибуны оказались полны, небо и вовсе почернело.

— Дождя не будет… — уже не столь уверенно заявила Алекс. — В новостных листках писали: из казны выделено сто тысяч форинтов, чтобы сегодня было сухо.

— Тогда, если все же польет, это будет поистине золотой дождь. И он намочит не только одежду, но и подмочит репутацию погодников. Хотя им не привыкать.

Впрочем, несмотря на мой пессимизм, брюхатые дождем (а то и градом) тучи хмурились и негодовали молча. Воздух, ставший тяжелым и густым, как губка впитывал в себя звуки. Гасил их. Природа ожидала бури. Болельщики — зрелища.

Две стихии: небесная и людская. Десятки тысяч поднятых рук — словно море. Море, которое волновалось: флаги-буруны, рокот, катившийся с вершины трибун к нам, нижним рядам.

Грянули фанфары, во вспышках света включившихся прожекторов на поле появились две команды. Рев трибун оглушил. Лица. Руки. Лица. Флаги. Лица. Тысячи светляков, взвившихся свечками вверх в знак приветствия команд. И резкий свисток, призвавший к тишине.

Наш университет играл сегодня с северянами.

— Они оборотни? — вырвалось у меня, когда я увидела, как беловолосый капитан игроков из Снежной Пустоши пожимает руку альву.

— Ага, все шестеро, — кивнула Алекс, не отрывая взгляда от своей жертвы.