Спасти диплом, угнать дракона

Прижатая к горячему сильному телу, напряженному, словно согнутый в дугу клинок, я чувствовала, как поднимается и опускается грудь альва при каждом вдохе. Да я и сама в этот момент напоминала натянутую до предела струну.

Поцелуй, поначалу жадный, ненасытный, дикий, становился все нежнее. Он сводил с ума, кружил голову, заставлял задыхаться от осеннего воздуха, вдруг ставшего горячим. Меня наполняло неясное предвкушение, у него был вкус джина, запах морского бриза. Губы Варлока — пьянящие, прикосновения — далекие от целомудрия.

Его язык, поначалу легко уколовший мои губы, заставляя их раскрыться, сейчас исследовал мой рот.

Даже целуясь, он будто играл. То сметая напором, то даря нежность, ласку, чувственную негу.

Прижатая к Варлоку, я ощутила, что этот поцелуй между небом и землей перестает быть просто поцелуем. Альв был возбужден. Очень. Его хриплое дыхание, рваные движения, закаменевшее тело — все говорило о том, что одних моих губ ему мало.

Но, что хуже всего, и мне тоже. Мне тоже мало. А может, виной всему был язык Варлока? Раньше я думала: девушку в женщину превращает только мужское достоинство. Я ошибалась. Альв доказал, что с этим может справиться и язык.

Главное, уметь им владеть в совершенстве. А Варлок умел. Чувствовалось, что за плечами у него немалый опыт и тренировки. Спортсмен и победитель — он везде и во всем такой.

А я… У меня было такое чувство, будто меня не просто поцеловали, а лишили невинности. Несколько раз и в разных позах. Утонченно и развращенно.

— Твой ботаник никогда так не сможет, — с трудом оторвавшись от моих губ, выдохнул Варлок.

Его самодовольная фраза меня взбесила. Дико. Я ненавидела его. Я ненавидела себя. За то, что на несколько мгновений превратилась в податливый воск в руках альва.

Наглых горячих руках, одна из которых держала меня за талию, а вторая… ласкала бедро через ткань платья. И там, где лежала его ладонь, кожа горела огнем.

Я сглотнула. В горле была Гейрийская пустыня. Слова дались с трудом.

— Лапу с бедра убрал.

Варлок подчинился. Его рука скользнула по ткани вверх. Выше. Еще выше. И остановилась на моей груди. Я со злостью посмотрела на него. Вены, проступившие на шее от возбуждения, прерывистое хриплое дыхание — альв тоже был далек от спокойствия.

— Речь шла о поцелуе, — отчеканила я. Хотела, чтобы голос звучал холодно и надменно. А вышло… Не важно. Как вышло, так и вышло.

— А разве было что-то большее? — Альв иронично вздернул бровь.

Едва не вырвалось: «Ты отымел меня ртом», — но вовремя прикусила язык. Приличные эйры так не выражаются. В подобных ситуациях приличные эйры вспоминают, где лежит любимая лопата и в какой части кладбища ныне ведутся захоронения. Ну или хотя бы в какой шкатулке спрятан надежный яд, способный качественно и быстро убить наглеца.