Спасти диплом, угнать дракона

Все, что удалось мне понять: формула как-то связана с преобразованием крови. Точнее — со стимулированием чего-то. Вот только чего именно?

Промучившись до полуночи, я плюнула и, собрав листы обратно в папку, легла спать. И снова провалилась в свой кошмар. Но первый раз за все время он был с продолжением.

Вновь были улица, холодный вязкий туман и страх. Я, десятилетняя, плакала без слез от отчаяния и боли. Переживала все сызнова, бежала по улицам, ведомая заклинанием. И вдруг врезалась в стену. Твердую, теплую… живую.

ГЛАВА 8

— Нари! Нари! Очнись! Ну же… — Голос знакомый, до боли знакомый.

Неужели он будет преследовать меня и во снах?"

"Варлок. На темной мостовой был он. Тот, кого там быть не могло. Никак. Совершенно. Впервые мой самый страшный сон потерял свою реалистичность. Или просто альв в моем сознании стал истинным демоном, место которому в кошмарах?

— Тише, тише! — Он обнял меня, крепко прижав к себе. И вот странность. Я была уже не маленькой девочкой: миг назад я смотрела на Варлока, задрав голову, и вот моя голова легла ему на плечо.

— Тише, тише… — Теплое дыхание щекотало ухо.

И я поняла, что уже не сплю, а лежу в своей постели и меня кто-то крепко обнимает.

Попыталась оттолкнуть и услышала:

— Нари, это я, Вир. Все хорошо. Это просто сон.

Сглотнула. Меня еще все трясло. По спине бежал холодный пот.

— Посмотри на меня, — потребовал Вир, беря мое лицо в ладони.

Я не могла не подчиниться.

— Позволь мне увидеть, что тебе снилось. — Он хотел прислониться своим лбом к моему, как делают обычно телепаты, чтобы проникнуть в сознание.

— Нет! — выкрикнула я, вжимаясь в стену.

Страх кошмара отступил.

Его место занял другой: я боялась, что альв может узнать тайну моего прошлого. Между тем Вир начал спрашивать, как часто мне снятся подобные кошмары, а узнав, что один и тот же сон повторяется на протяжении многих лет с заядлой периодичностью, потрясенно спросил:

— Ты не пробовала обращаться к целителям?

— В детстве дядя как-то сводил меня к одному. Но когда мозгоправ попробовал считать меня, то затрясся в припадке. А лишь только пришел в себя, сказал, что мои слишком сильные эмоции, связанные со сном, мешают ему хоть что-то увидеть.

И его экраны почему-то не срабатывают. Лишь утешил меня и дядю тем, что со временем это должно пройти, потому что связано с детской впечатлительностью и психологической травмой от потери родителей.

Я говорила, чувствуя, что замерзаю. Прям дико, до дрожи и мурашек по коже. Непроизвольно натянула одеяло до подбородка и только тут поняла, что окно настежь открыто. Зато входная дверь — наоборот.

— К-как ты оказался в моей комнате? — стуча зубами, спросила я, пытаясь согреться.