Спасти диплом, угнать дракона

Так что пусть ночует у меня. А завтра… — с нажимом произнесла я, — ты его заберешь.

Подруга тут же активно закивала и даже продемонстрировала крестик из пальцев — знак клятвы.

— Нари. Ты моя спасительница! Увидимся в универе, — прочирикала Алекс и отключилась.

А я осталась на кухне. Уже в совершенной темноте. За время разговора солнце успело дезертировать за горизонт, погрузив все окрест в тягучие чернильные сумерки.

Я щелкнула пальцами, создавая светляк.

Можно, конечно, было зажечь газовые рожки. Но не хотелось. Они зальют всю кухню светом. И вместе с ним исчезнет что-то неуловимое. То, что есть только вот в таких теплых вечерах на изломе осеннего, девичьего лета, когда небо особенно темное, звезды — низкие, две луны — удивительно яркие, а в душе — печаль светла.

Эту самую печаль и всколыхнули во мне непрошеные воспоминания. И чтобы они не разбушевались, следовало их успокоить.

Как раз в холодильном шкафу и лежало успокоительное. Со взбитыми сливками. Я мысленно облизнулась. Впотьмах цапнула со стола первый попавшийся нож, достала торт и отрезала здоровенный кусок."

"Оставив орудие преуменьшения тортовых запасов рядом с кремовым лакомством, я начала заваривать себе чай. Свежий, душистый, черный — его я купила вечером, возвращаясь домой. Как раз перед тем, как расстаться с последними медьками.

Колдовала я над заварочником с упоением. Вообще готовить я не очень любила. Хотя кузина подначивала, дескать, кухня и лаборатория очень похожи: стой себе над котелком и смешивай ингредиенты. Но вот чай… Для меня это было нечто особенное.

— Ты всегда режешь торт некромантским ритуальным ножом? — От голоса, внезапно раздавшегося за спиной, я вздрогнула.

Обернулась, прижимая кружку к груди, и наконец разглядела то, чем орудовала в темноте. М-да. Видимо, Тайти, как всегда, бросила свой некромантский реквизит где попало. А я не ( обратила внимания.

— Зато он самый острый, — ничуть не смутилась я.

— Значит, от своего куска тортика не откажешься? — хитро спросил альв.

Он стоял, скрестив руки на груди и подпирая дверной косяк. В легкой рубашке с закатанными рукавами. На смуглой коже виднелись белые полосы, будто тонкие нити.

Взлохмаченный, еще немного сонный Вир попытался чувственно улыбнуться. Но проиграл сам себе, не сумев сдержать зевок. Его очки тут же съехали на кончик носа. Я фыркнула при виде этого горе-искусителя.

— Может быть, чаю?

— Чаю. — Всего одним словом он сумел напомнить мне и о рынке, и о капустнике, и… еще много о чем. — А есть кофе? Он вкуснее… — добавил этот эстет.

Да что он понимал! Какой-то кофе. Фу. То ли дело чай!

— Могу вылить в кружку весь заварочный чайник. Бодрящий эффект превзойдет твои самые смелые ожидания.

— От обычной заварки? — засомневался альв.