Спасти диплом, угнать дракона

Что у них там, с другой стороны? Филиал бескрайней ледяной пустыни в пределах одного конкретного участка жандармерии?

Варлок, который к этому времени уже вроде как смежил веки и собрался вздремнуть, приоткрыл один глаз. Потом скорбно, словно ему предстояло с похмелья идти на эшафот, вздохнул и… произнес:

— Обопрись на меня. Я все же теплее стены.

— Спасибо, обойдусь.

— Ну, как хочешь. — Варлок широко зевнул и… вновь смежил веки.

Глаза сами собой слипались, спина сгибалась. Я и не заметила, как начала изображать шамана, входящего в транс, — спать сидя. Тело само собой повело назад.

Последней связной мыслью было: стена не такая уж и холодная. Скорее даже, наоборот, теплая, с тонким запахом сандала… И почему-то не совсем твердая.

Разбудил меня прокуренный голос, что-то зло и возмущенно бубнящий за дверью. Неужели энергия в амулете полога тишины закончилась раньше, чем полагал жандарм?

Сначала я не разобрала слов. Лишь сонно прищурилась, поднимаясь… с груди альва. Варлок все так же безмятежно дрых. Ну и хорошо. Сейчас сяду и сделаю вид, что вовсе не использовала его в качестве подушки. Только блузку поправлю.

Как говорится, если в новостной листок не попало, значит, и не было.

Между тем жандарм (а именно его голос разбудил меня) продолжал общаться с кем-то.

— Так весь участок на ноги подняли?

— И не только наш, — устало и чуть подкашливая, отозвался тенор. — Всю столицу. Еще бы. Больше десяти лет о наемниках Успы в столице не было слышно, и вот опять… Чую, осерчает император, полетят головы у начальства…

Я не видела говоривших, но бас дородного, уже в летах жандарма узнала. Именно он, попыхивая трубкой, составлял протокол. И оставил нас ночевать в участке.

— Так летят-то головы лишь тогда, когда дело какое громкое не раскрывают, — с сомнением возразил любитель подымить табаком.

— А ты думаешь, раскроют? — прокашлял тенор. — Наемники окромя метки своей, черной лилии, ничего не оставляют.

— Неужто ничего? Даже трупа? — поразился бас.

— Ну, нюхачи говорят, что в этот раз маг, вроде придворный алхимик, на которого напали, даже выжил. Вот только остался без дара… и без мозгов.

— Это как?

— Его, как я понял, пытали. Может, потом и убить хотели, да кто-то наемников спугнул.

— Во дела… Кто же они такие, что смогли самих…

— Может, народные мстители, что уже который день по столице шастают?

— Ты еще в сказку о золотой монетке, которая от бабки с дедкой сбежала, поверь, — хохотнул бас. — Скажешь тоже, мстители. Репортеры придумали, а ты, как наивная девица, и поверил…

Тенорок замолчал. Я подумала, что обиделся, но по донесшимся звукам поняла: просморкался.

— Кстати, о новостниках: капитан приказал никому ни слова, ни полслова… — прогнусавил тенор. — Поэтому я только тебе по дружбе.