Спасти адмирала Макарова

Стволы орудий поставлены на ноль и находятся в диаметральной плоскости. А смерть уже отсчитывает последние секунды, первые снаряды уже прошли вершину траектории и подобно снежной лавине катятся на японцев. Какая чушь лезет мне в голову, подумал я, не забывая исправно отсчитывать секунды. На слове шесть, японский крейсер скрылся за стеной разрывов. А сверху, подобно каракулевой шапке, распускались цветы разрывов зенитных снарядов, выпущенных с «Трибуца».

— Попал! Ай, попал, молодца, ребята! — в восторге закричал Гаранян, — А ну, поправку, и дай ему еще!

Опали водяные столбы, ветер снес назад дым от взрывов, и стало видно, что Гаранян не ошибся.

Три огромные дыры в борту, из одной из них валил густой дым, разгорающегося в угольной яме пожара. Первая труба завалилась на бок и держится на честном слове, удушливый угольный дым волнами ползет по палубе. Так же сильный пожар в корме, сверкает подобно бенгальскому огню, похоже, загорелись картузы первых выстрелов, сложенные у кормового орудия главного калибра. Скорее всего, были и еще попадания просто не столь заметные.

— Вторая! — выкрикивает Гаранян, и снова орудия на десять секунд, превращают весь мир вокруг в сплошной грохот и пламя.

"

"Жадно всматриваюсь через бинокль в силуэт японского крейсера. Мне кажется, или он, все-таки кренится на левый борт? Не знаю, а во пожар в угольной яме явно разгорается и через пробоину уже не только валит дым, но и выбиваются ревущие языки пламени. Как и пожар в корме. Истекли положенные секунды, и цель снова накрыло стеной разрывов. Что это, над злосчастным японским крейсером поднимается огромное грязно-серое облако перемешанного с дымом пара.

Крен на левый борт уже заметен невооруженным глазом и продолжает нарастать, кроме того, этот «Иосино» замедляет ход и садится носом. Значит, есть еще парочка или больше немалых подводных пробоин, куда сейчас десятками тонн вливается забортная вода. Нет точно, не жилец… Отдаю команду, — Гаранян, четвертая дробь, перенос огня на третью. До третьей еще далековато, до рубежа открытия огня еще больше минуты, поэтому жадно всматриваюсь в заваливающийся на борт вражеский крейсер. Его крен уже закритический, и спасти его не сможет уже сам господь бог. Кроме того под воду ушли практически все пробоины левого борта и пламя и дым пожара сменились столбом густого пара. Еще немного и, потеряв остойчивость, «Иосино» переворачивается кверху днищем, подобно большой снулой рыбе. А мы уже накатываемся на следующего «клиента». По схеме это должен быть крейсер «Такасаго». Там уже заметили конфуз, постигший подельника, и явно забегали, засуетились. Куда-то, примерно в нашу сторону, даже бухнула кормовая восьмидюймовка.