Спасти адмирала Макарова

— Э, Борис Дмитриевич, вы не очень там свирепствуйте, может оно и в самом деле расплывается… — молча махнув рукой, да так что было не понять, соглашается поручик с капитаном или наоборот, Борейко подошел к дальномеру.

— Николай Васильевич, а ведь действительно, до этой шельмы дистанцию точно не ухватишь! Ну ладно, братец, не серчай, вот тебе полтинник выпьешь за наше с капитаном Степановым здоровье. А как там у вас, Николай Васильевич, время засекли?

— Пятнадцать секунд, Борис Дмитритвич, у меня получилось четыреста тридцать саженей[1] с секунду… а это почти вдвое от скоростей снарядов наших пушек.

— Дела-а!

— Николай Васильевич, думаете сунется Того?

— Да навряд ли, — вяло пожал плечами Степанов, — вон их головной броненосец уже в открытое море отвернул. Бегут они, Борис Дмитриевич, меня сейчас другое интересует, кто это там такой дерзкий вцепился им в хвост? Ведь они сейчас и четвертый бронепалубник приговорят, сами же видели, два залпа и на дно, а некоторым и того много было. Считайте, что эскадра Того остаётся совершенно без легких крейсеров….

— Николай Васильевич, вы думаете это союзники… французы или может немцы?

— Запомните, Борис Дмитриевич, на всю жизнь.

Никому мы русские не нужны и не интересны, кроме нас самих. Все хотят с нас только чего-нибудь взять, а вот что-то дать взамен, так извините. Так, что для меня несомненно — команда этого корабля русская, или как минимум на русской службе. Меня другое волнует, откуда они взялись? Ведь здесь их никто их не ждал. Иначе бы нас уж наверное предупредили, чтоб сдуру не обстреляли своих. А тут не было ни гроша и вдруг алтын. Вот, глядите, и четвертая «собачка» тоже утопла, как я вам и говорил, остался Того без легких крейсеров… — и как раз в этот момент взорвался, разломился пополам и затонул японский трехтрубный броненосный крейсер.

— Интересно, что это было, Николай Васильевич? Если это самоходная мина, то сколько взрывчатки надо чтоб вот так, напополам, разломить крейсер? В минном пироксилине, к примеру?

— Борис Дмитриевич, минный пироксилин не предел мечты, вы о тротиле что-нибудь слышали? А это в четыре раза мощнее. У японцев шимоза, или мелинит что в три раза мощнее по отношению к пироксилину.

На глаз, взрыв должен был быть, пудов двести пироксилина, или пятьдесят — тротила. Но это все теория, Борис Дмитриевич, ни одна мина не пройдет такую дистанцию.

— Теория?! Вон, глядите, Николай Васильевич, эта ваша теория уже второй крейсер топит непонятным способом. Или вы думаете тут нечистая сила?"

"— Свят, Свят Свят, Борис Дмитриевич, бог с вами!

— Шучу я, Николай Васильевич, был бы у вас отец священник, вам бы тоже черти под каждой кроватью мерещились.