Спорим, влюбишься?

Как это сделать, чтобы его не обидеть? Что сказать? Но произнести вслух я ничего не успела, равно как и сам Медведев. В следующий момент в сантиметре от нас падает недавно украшенная елка.

Никогда не думала, что будут так этому радоваться. Я начинаю смеяться как дурочка, понимая, что запрыгнувшая на елку кошка – блюститель моей девственности.

Глава 28"

"Продолжаю ухохатываться, смотря на хмурого, я бы сказала, даже злого Мишу. Матюгнувшись едва слышно, он приподнялся с пола и устремил свой взгляд на ничего не понимающую Соню.

Не принимает он никаких капель и все у него, судя по брюкам, в порядке с восстанием нужных частей тела.

– Не переживай, ничего же не разбилось. Не трогай кошечку, – вполне серьезно произношу я, опасаясь за четвероногую. – Иначе я каждую ночь буду тебе сниться в кошмарных снах. Клянусь твоей бородой.

Из-за чего именно Медведев трет свои виски, зажмурив глаза, точно я не знаю. Но вариантов всего два: жалеет, что нам помешали или жалеет, что он это начал. Однако, как ни крути, Миша этого хотел. Сам.

И да, меня это не может не радовать. Значит вопрос с безразличием отпадает сам собой.

Демонстративно тяну руку к Мишиной шее и пытаюсь стереть собственную кровь. Вот только она засохла. Желая как-то его растормошить, я брякаю первое, что приходит на ум:

– Можно я своей слюнкой тебе сотру мою сладкую кровушку? – очередной загруз и продолжающееся молчание. – Я тут подумала, вместе к врачу пойдем. Я к ЛОРу уши проверять, а тебя отправим к неврологу и логопеду проверять расстройство речи.

Медведев снова никак не реагирует на мое подтрунивание.

Сжав руки в кулак, переводит взгляд на елку.

– Миш? Ну, может быть, ты хоть что-нибудь скажешь?

Сказал, как отрезал. Всего одно слово, но такое, от которого моя улыбка моментально исчезла. Я такое не то, что не употребляю в своем лексиконе. Я такое на дух не переношу. Отвратительно.

– А нельзя было как-то по-другому сказать?

– Например?

– Ну хотя бы… песец.

– Где ты тут песца видишь? Тут самый настоящий…, – закрываю ладонями уши, когда Миша вновь повторяет это слово.

Что-то снова бурчит себе под нос и наконец поднимает елку. На меня не смотрит, а потом и вовсе уходит. Только бы не ляпнуть вслух очередной раз про труса и слабака. К счастью, Медведев не ушел в свою спальню как истеричная девочка, он вернулся с пластырем. У меня точно какое-то психическое нарушение. То треснуть его хочу, то обнять со всей силы. Заботливый гад. Жаль, что молчаливый.

– Спасибо, – тихо произношу я, как только Миша закончил клеить мне пластырь.