Спорим, влюбишься?

Но то, что влюбляться в него несусветная глупость – тоже неоспоримая истина. Одно дело фиктивный брак, другое – вот это все. А вот он пусть влюбляется. Хохотнула в голос от этой мысли.

Уже не зная, как разбудить такую махину, сделала то, что пришло первое на ум: сильно дернула Мишу за бороду. Ну наконец-то! Есть признаки жизни. Медведев зашевелился и, нехотя, но все же разлепил глаза. Нацепляю милейшую улыбку на лицо.

– Доброе утро.

Смотрит на меня долго. Пристально. Хорошо бы вспомнил, что повалил меня на кровать и поцеловал. Все остальное я тебе «напомню».

Протягиваю Мише чашку с остывшим кофе, но он и не думает ее брать. Подносит руки к лицу и начинает усиленно его тереть.

– Как ты себя чувствуешь?

– Так, как будто по мне проехался каток, – садится на кровати, все так же не переставая тереть лицо. – А сколько сейчас времени?

– Около часа дня.

– Ни хрена себе, – устремляет взгляд вниз на почти пустую бутылку. – Башка разрывается. У меня глаза есть или все заплыло?

– Пока есть.

– Пока?

– Ну, будешь дальше так напиваться, кто-нибудь выбьет. Алкоголь – зло.

– И не говори.

– Миш, а ты обо всем, что вчера случилось помнишь? – вновь протягиваю ему чашку.

Он морщит нос, но выпивает все залпом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Если ты знала, что я нажрался в хлам, какого черта ты принесла кофе, а не воду?

– А воду надо заслужить. Так что, все помнишь?

– А что я должен помнить? – я бы хотела увидеть на Мишином лице хоть каплю сомнений. Или то, что он врет. Но, судя по выражению его лица, он реально ничегошеньки не помнит. Прекрасно!

– То, что было ночью.

– И что было? – ставит чашку на прикроватную тумбочку.

– Теперь ты обязан на мне жениться, – ничуть не смутившись, уверенно произношу я.

– С какого?

– С какого числа или с какого растения?

– Для тебя – растения, для меня – хрена.

– Ты обесчестил меня этой ночью, – указываю взглядом на вторую половину кровати. Миша медленно приподнимает одеяло и начинает рассматривать свое обнаженное тело, а затем уже «мое» место.

– Мать моя женщина, такое ощущение, что здесь барана разрезали.

– Ну, у всех по-разному бывает, – со знанием дела говорю я.

– У меня вот так.

– Скорую вызвать не нужно?

– Нет, все зарастет, не переживай.

– Зарастет? Маш, ты где росла? Там ничего не зарастает.

– Я имела в виду зарубцуется. Со мной все хорошо. Просто у меня… многокровие, – Миша смотрит на меня так, словно перед ним полоумная. Ну в принципе недалеко от правды.

– Что это такое? – тупой, что ли?

– Когда много крови. Очевидно же, – ой-ой-ой, не надо поднимать подушку!

– Я тебя как обесчещивал? – нахмурив брови, хрипло произносит Миша.