Среда обитания

И воодушевился этим молчанием.

– Мы просто восстановим справедливость и отнимем у него незаконно нажитую собственность, – пояснил Френкель. И, не выдержав, спросил: – Почему вы молчите?

– Я все думаю о своей репутации, – признался Дронго. – Мне очень интересно знать, в какой момент своей жизни я допускал ошибки или совершал недостойные поступки, после которых вы решили обратиться ко мне с подобным предложением? Неужели вы не понимаете, что предлагаете мне обычную подлость?

– Почему подлость? Вы же работаете на Деменштейна? Почему вы не можете работать на меня? Уверяю вас, что мои деньги ничуть не хуже денег Льва Давидовича, возможно, даже чище.

– Это вы не совсем поняли, что именно происходит. Ко мне действительно обратились с просьбой найти исчезнувшего человека. Я согласился помочь. Если у человека будут документы, то я подумаю, что с ними делать. Но в любом случае меня невозможно перекупить. Давайте не будем даже обсуждать этот вопрос, чтобы я не оскорбился.

– Вы считаете, что ваша моральная позиция безупречна? – мрачно осведомился Леонид Иосифович. – Вы понимаете, что помогаете фактически преступнику скрыть свое криминальное прошлое?

– Великолепные слова. Только давайте тогда будем искренними до конца. Вы действительно считаете, что среди тех, кто сегодня владеет многомиллионными состояниями, можно найти людей с безупречным прошлым? И вы можете гарантировать, что ваша собственная жизнь была абсолютно чистой? Или прошлое тех, кто является сегодня недоброжелателем вашего бывшего напарника?

– Я не считаю, – ответил Френкель. – Более того, я даже уверен, что таких очень немного. Если только получили наследство от богатого дедушки. Но таких богатых дедушек в нашей стране с семнадцатого по девяносто первый почти не было. Если не считать генеральных секретарей или премьеров, наследникам которых оставались после их смерти большие и заброшенные квартиры. Мне понятно, о чем вы говорите, но мне непонятна ваша позиция. И ваше упрямство. Почему вы отказываетесь? Что такого невозможного и аморального я вам предложил? Сдать следователя, который нарушил свой долг? Не отдавать документов Деменштейну, который их наверняка уничтожит? Почему можно взять деньги у него и нельзя брать деньги у меня? Я не понимаю причин для вашей обиды.

– Это не обида, – сказал Дронго, – это почти оскорбление. Вы искали так срочно меня, чтобы успеть перекупить, так как уже знаете, что я приступил к поискам исчезнувшего следователя. И вы приехали сюда абсолютно убежденным в том, что достаточно предложить мне гораздо больший гонорар, и я соглашусь на ваше предложение. Но это не так. Меня нельзя перекупить. И меня невозможно убедить в том, что этот поступок является нормальным с точки зрения моей логики.