Продана замуж

Был с тобой холоден и чёрств. Почему ты себя так ведёшь? Почему бросилась на защиту, ставя на кон свою жизнь?

— А ты почему себя так ведёшь? Зачем ломаешь?

Сильно жмурит глаза, вздыхая.

— Я первый спросил…

Понятно, не может открыть свой секрет.

Может секрета и вовсе нет?

Просто характер как сталь…

Я устала искать объяснения поведению Карима.

Наверно и правда характер.

Я ему ничего плохого не сделала. Не знала его раньше.

Ведь поженились спустя пару дней после знакомства.

— Нет плохих людей! Есть люди, которых не любили в детстве…

Я рискую, но руки сами по себе тянутся к лицу Карима.

Сейчас я смотрю на его шрам…

Муж находится ко мне слишком близко.

Рискнув не на шутку, я всё же дотрагиваюсь до его лица.

Точнее до шрама… И нежно провожу пальцем по его контуру.

Я трепетно глажу шрам бездушного чудовища, а по моей щеке скатывается слеза.

— Я хочу любить тебя, Карим! Ты добрый отзывчивый, нежный… Я точно знаю! Вижу это в глубине твоих глаз. Просто отпусти боль прошлого. Доверься мне.

Он сжимает челюсть. Весь трясётся. На секунду ловит мою руку, крепко её сжимает, а потом в сторону отбрасывает и отходит на два шага назад от кровати.

— Ты просто хочешь подлизаться, чтобы я оставил ребёнка! Хитрая девочка. Но этого не будет.

— Нет! Неправда! Я сделала это лишь ради тебя. Сам подумай, если бы я не препятствовала покушению, то ты… был бы мёртв. Та пуля предназначалась тебе, она бы угодила тебе в голову, а я… Я бы стала свободной. От твоей власти. Я бы стала вдовой.

Муж задумался. Черты его лица стали холодными. Он даже побледнел.

— Отдыхай. Позже поговорим, — протараторив это, Карим быстро уходит прочь.

Как обычно бежит от правды, которую, я уверена, скрывает, оставляя меня в замешательстве.

Какое-то время я просто лежу, глядя в потолок, а потом слышу мелодию ожившего телефона. Глянув на экран, вижу номер Кристины.

— Да, — вяло отвечаю.

— Софа! — кричит в трубку Кристина, — Да ты у нас звезда! О тебе все каналы трещат и интернет взрывается! Ты просто… ты такая молодец! Тебя все героиней называют!

Я смущаюсь, словно она не обо мне говорит, а о другой Софии. Я ведь такая трусиха! И правда, как мне хватило смелости выдать такое? Бросится под пулю? А потом я поняла… Я просто хотела, чтобы Карим начал меня ценить, чтобы оценил мой поступок по достоинству и изменился. Но самое главное — оставил ребёнка.

Этот неосознанный рывок был не таким уже и неосознанным. Когда я бросилась под пулю, в голове промелькнула мысль: если бог даст, значит я выживу, значит так нужно! Если нет… что ж, больше, по крайней мере не придётся мучиться, живя в нелюбви в роли бесправной куклы.

Я пожертвовала собой, теперь понимаю, что не зря.