Стальные небеса

Как это тяжело… я постоянно себя виню: ну почему я не смотрела на ее ауру, почему не замечала странностей, которые с ней творятся, не относилась с должным вниманием к ее снам… возможно, я могла бы предотвратить тот ужас, что с ней произошел в том мире. Даже при том, что я понимаю – это все предопределено, она должна была туда попасть, и она нужна… но все же… если бы можно было вернуться назад и сделать все по-другому. Понимаешь?

– Да, – сказала я, чувствуя, как снова слезы текут по щекам. – Я понимаю.

Могла ли и я сделать все по-другому, или и у нас с Люком все было предопределено?

Поля же позвонила на следующий день после разговоров со старшими и обрадовала меня тем, что срок ее бодрствования резко увеличился до шести часов и с тех пор продолжает потихоньку расти.

– А когда это произошло? – заторможенно спросила я, запахивая от ветерка ворот пальто: Пол застала меня звонком около четырех вечера, когда я вышла в парк после последней на этот день операции подышать воздухом и шагала по сухим уже дорожкам в сопровождении охраны, внимательно глядя под ноги – змеи то и дело продолжали попадаться на пути.

– Два дня назад, восьмого числа, – сообщила Полина с любопытством. – А что?

– Я как раз вколола последнюю иглу, – объяснила я, стараясь не думать, что в этот день погиб Люк. – Значит…

– Наверное, когда иглы закончатся еще у кого-то, я буду в человеческом облике с полудня до полуночи, – восторженно перебила меня сестра. – Игорь Иванович сказал, что у него осталось двадцать, у Демьяна – тридцать три… Про Тайкахе не знаю, но вряд ли больше. Значит, месяц-полтора – и я уже совсем вернусь.

– Ты часто общаешься со Стрелковским? – от Полиной бойкости хотелось жмуриться и мотать головой, но я пересиливала себя.

– Несколько раз созванивались, – призналась Полина. – Я все еще чувствую себя очень странно, Марин, но мне интересно с ним говорить. И важно. Он много рассказывает про маму того, чего я не знала или не помнила. Сказал, что когда она бывала взвинчена, то походка у нее становилась точь-в-точь как у меня в спокойном состоянии, широкой, стремительной, – она тихо засмеялась, и я грустно улыбнулась в ответ. Я это прекрасно помнила.

– Расскажешь мне потом, что еще он говорил? – я остановилась, пропуская шустрого ужика. Покачала головой: куда они ползут, интересно? Правда, на людей они не нападали до странностей – Кэтрин, моя акушерка, ухитрилась наступить на хвост ползущей гадюке, но та даже головы не повернула, лишь зашипела и стала дергаться в ту сторону, куда ползла. И уползла с миром, когда Кэтрин отскочила.

– Конечно… Марина, – нерешительно позвала Пол после паузы, и я поняла, что последует дальше.