Стальные небеса

И когда она ответила (в трубке слышались меканье коз и детские голоса), я попросила:

– Кэти, ты можешь узнать у Александра Даниловича, все ли в порядке с Мартином? Мы больше месяца не виделись…

– Конечно, спрошу, – отозвалась Катя. – Но только когда он сам появится или позвонит, Марин. Я его сама не хочу беспокоить…

– Понимаю, – вздохнула я немного разочарованно. Стянула с головы шляпу, стала обмахиваться ею.

– Но могу на барона зерно рассыпать, хочешь? – продолжила Спасская. – Я как раз тут балуюсь на столе в саду, пока дети в песочнице возятся.

– Хочу, – проговорила я, и почти сразу же раздался дробный стук зерна по дереву.

Для гадания использовались разные семена и злаки, разных цветов, большие и маленькие, которые означали каждое что-то свое – и при рассыпании образовывали на столе знаки, которые и читались гадающим.

– Он жив, Марина, – сообщила подруга. – Рядом с ним любящая женщина. Смерть ходит вокруг, но над ним нет у нее власти, пока он сам не уступит ей. И, – добавила она, – вы очень скоро увидитесь.

Я едва заметно выдохнула.

– Спасибо, Кэти…

В трубке загомонили дети – и Катя долго и обстоятельно что-то им отвечала, уговаривала кого-то попить, а кого-то не совать в рот улитку.

Я слушала этот бардак, почти засыпая, и думала – неужели и мне подобное предстоит? Как вообще женщинам хватает терпения целый день заниматься детьми? Или терпение выдается при родах вместе с младенцами?

«Люк ведь так и не узнал, что у нас будет двое детей».

– Подожди, – сказала Катя, прерывая мою нервную дрожь, которая мгновенно прогнала сон. – Сейчас на тебя расклад сделаю. Что тебя окружает, что ждет.

Раздался стук падающих зерен и в телефоне воцарилось настораживающее молчание.

– Что? – с тяжелым предчувствием поинтересовалась я. – Опять смерть рядом?

«А если бы ты в прошлый раз серьезнее отнеслась к предсказанию Кати, может, и Люк был бы жив…».

Я тихо застонала сквозь зубы. Мысли эти ядом разъедали меня, и не было от них спасения.

– Нет, смерти рядом нет, – ответила Катерина. – Не хотят зерна говорить. Черный анис ложится змеем, кусающим себя за хвост. Это бесконечность, а еще знак великой тайны и запрет спрашивать. А пшено приняло очертания открытого глаза.

– И что это значит? – веки у меня снова начали слипаться.

– Не знаю, Мари, – с недоумением откликнулась она. – Что угодно может значить. От «смотри на змею» до «взгляд в бесконечность» или «раскрытие тайны». Я после запрета не рискну сегодня повторять, а то и отдачу можно получить за настойчивость.

Я посмотрела на свои брачные браслеты и горько улыбнулась.

«Похоже, даже зерна понимают, что будущего у тебя нет».

Мы с Катей попрощались, и я так и осталась сидеть, откинувшись на ствол и глядя в серое небо сквозь ветви деревьев.