Стальные небеса

Боги… только бы не оказалось, что я доделала то, что не смогли враги… только бы не оказалось, что я заморозила всех вокруг.

Прижав руку к губам, чтобы не разрыдаться, я кое-как выползла из ставших колоколом одеял, растолкав их сверху локтями и перешагнув через «ворот» на койку. Спустилась на пол и, аккуратно ступая тапочками по хрустящему пластику, для начала выглянула в окно. Сразу идти к двери я струсила.

Одеревеневшие занавески чуть двигались от ветра, покачиваясь, как ставни. А внизу, наискосок от окна, шагах в двадцати от стены замка начиналась полоса заиндевевшей травы, уходящая к лесу и даже тронувшая первые деревья, красные от заката.

Но – я выдохнула – там были и люди, живые люди: несколько человек обступили полосу и о чем-то изумленно толковали, поглядывая на мое окно. Я, высунувшись из него, с ужасом осмотрела стену вокруг – она на полметра от рамы была покрыта слоем инея.

– Только бы обошлось, – умоляюще прошептала я, направляясь к двери, у которой белыми сугробиками лежали вмороженные в пол пирожки. – Только бы обошлось.

Я прижалась к створке, покрытой иглистой изморозью, прислушалась.

Там глухо звучали голоса, и я дрожащей рукой поскребла по льду у косяка. В дверь тут же заколотили."

"– Марина Михайловна, с вами все в порядке? Что случилось? – раздался нервный голос доктора Кастера. Едва слышимый – видимо, изморозь хорошо так законопатила щели.

– Не знаю, – откликнулась я, тоже с заметными истерическими нотками в голосе. – А с той стороны все живы?

– Живы, – подтвердил он, – и почти здоровы, если не считать легких обморожений. Половина приемной в инее.

– Тогда и я в порядке, – ответила я, чувствуя такое облегчение, что захотелось плакать.

Если уж в соседнем помещении никого не заморозила, то и в остальных должно быть все нормально. – Как Мария?

– Все нормально, ваша светлость, – голос моей горничной был едва слышен. – Нос облез и щеки красные. Господин Вени прямо сейчас лечит меня. Если простужусь, выпишете мне премию.

– Обязательно, – пообещала я, улыбаясь, и зевнула. Что может быть лучше понимания, что ты никого больше не убила?

«Разве что приход Мартина. И определенность».

Я помрачнела.

– Моя госпожа, отойдите, будем ломать дверь, – это уже голос капитана Осокина.

Видимо, с той стороны собрался целый спасательный отряд.

Через минуту раздался грохот, дверь сотряслась – а я села на койку рядом с торчащим коконом из одеял и принялась ждать освобождения, стараясь не заснуть.

Меня извлекли не сразу. Дверь пытались оттаивать кипятком, рубить топором, но иней оказался стойким и отходил с трудом. Было самое время для эффектного появления Мартина с его жизнерадостностью и шуточками, чтобы он всех спас и все исправил.