Стальные небеса

Если наемники у костров громко говорили, хохотали, то женщины были тихи и молчаливы. Люк послушал разговоры, ничего не понял и уже собрался улетать, поднявшись к башне, когда вдалеке грохотнуло.

Он дернулся, выругался по-змеиному. Раньяры суматошно прыснули в стороны, громко захохотали снизу наемники, вскакивая и показывая на что-то далекое пальцами."

"Люк тоже смотрел на дымную полосу, уходящую к морю: все-таки на замеченных ранее орудиях велась пристрелка, и стоило попытаться их уничтожить, раз он все задачи уже выполнил. Отлетел выше, оглянулся на замок и замер.

На балкон башни вышел генерал Ренх-сат в сопровождении нескольких наемников – его Люк видел в амбаре Берни, его рассматривал на редких фотографиях разведчиков. Широкий, с выбритой паутиной на голове, с бородой, заплетенной на конце в короткую косу, в простой рубахе и холщовых штанах, он с мрачным удовлетворением разглядывал след от ракеты. Ему что-то почтительно и возбужденно говорили – он кивал, не поворачивая головы, и смотрел чуть ниже того места, где завис Люк.

Его светлость зашипел, встопорщил воротник и медленно снял невидимость.

Генерал перевел взгляд выше – и противники на пару ударов сердца застыли, глядя глаза в глаза. А потом змей с шипением рванул к башне. Он, обратившись в воздушный поток, врезался в нее ураганным тараном через несколько секунд после того, как Ренх-сат с неожиданной для человека такой комплекции скоростью метнулся внутрь, успев снести в проем и кого-то из соратников. Башня дрогнула, затряслась; заскрипела лазурная острая крыша, ломаясь со скрежетом, с треском старых стропил, как вершина тонкого карандаша, – и полетела вниз, рассыпаясь, и с жестяным оглушительным грохотом врезалась в землю у газона с орудиями.

Как по неслышимой команде понеслись в эту сторону десятки раньяров, наемники снизу закричали, принялись палить в воздух.

Люк, вернув невидимость, взмыл выше, заглянул в башню через сломанную крышу. В ней было пусто – только уходила вниз засыпанная камнем винтовая лестница, – и он досадливо выругавшись на себя, понесся прочь.

Но по пути он завернул-таки к орудиям, поднырнул под стайку раньяров, расшвыряв их, и, пока они возвращались, с минуту увлеченно опрокидывал танки и артиллерию колесами и гусеницами вверх.

Когда Люк летел обратно, злой, возбужденный и сердитый на себя, в голове почему-то звучал голос Луциуса Инландера: «Побольше самоконтроля, Лукас».

«Я всегда буду вести себя в этом теле как подросток?» – сдавленно прошипел герцог в сторону воздушного духа, неотступно следовавшего за ним.

«Нетссс, – усмехнулся змеедух. – Есссли бы ты инициировалсссся вовремя, то обе ипосссстассси взрослели бы равномерно. Еще летссс дессссять – и ты исссправишшшься.