Стальные небеса

– Как твои? Не собрались в столицу? – спросил Матвей наверху, когда они уселись за стол, выделенный строгой Дорофеей Ивановной для курящих. Во дворе вовсю уже занималось солнечное весеннее утро, и от запахов свежей травы, от кудахтанья кур, блеянья коз и звонких голосов дочерей Катерины Симоновой, которые просили у мамы вывести их погулять наружу, на душе полегчало.

– Пока сидят в Менске, – откликнулся Димка, наблюдая за семейной сценой. – Говорят, иномиряне еще далеко, может, и не дойдут до них.

– Смотри, – осторожно пробасил Матвей. – У нас же квартира Светкиных родителей пустая, да и мои сейчас в Тафии. До конца войны точно. Есть куда поселить.

– Да я и на жалованье теперь снять квартиру могу, – отмахнулся Дмитро. – Не хотят съезжать. Там свой дом, хозяйство, корова… сам понимаешь.

– Понимаю, – вздохнул Ситников. – Ну, если что, мы всегда успеем их вывести.

– Угу, – пробормотал Поляна. – А ты заметил, что Катерина Степановна никогда не выходит за пределы хутора, Матюх?

Смена темы была столь неожиданной, что Ситников закашлялся дымом и тоже поглядел на герцогиню с детьми. Она терпеливо что-то объясняла капризничающим девочкам, те перекрикивали ее, и лицо ее было уставшим.

– Любишь ты чужие тайны, Димыч, – покачал Матвей головой. Посмотрел на наручные часы, спохватился: – Так, пошел я завтракать, а то и правда не успею. Ты со мной?

– Не, я уже наелся, – Поляна поднялся из-за стола, затушил сигарету. – Я тоже пойду.

– Куда? – весело поинтересовался Ситников, уже догадываясь.

– Нянькой поработаю, – объяснил друг и направился к ее светлости Симоновой.

Матвей понаблюдал, как он с напускной уверенностью подходит к герцогине, здоровается, что-то говорит ей. Руки он сжимал за спиной, и только по ним видно было, что он волнуется.

Катерина Степановна слушала, вежливо, но без отторжения, улыбаясь, с сомнением поглядывала на детей, на Димку. Она выглядела старше его лет на десять, хотя они – Дмитро Матвею все уши прожужжал об этом – были ровесниками. Девочки, одетые в простые платьица и босоножки, то прыгали, требуя отпустить так громко, что и Матвею было слышно, то, видимо, вспоминали, что они воспитанные леди, и вставали чинно, тихо. Но их хватало ненадолго."

"Симонова колебалась, Димка был очарователен – это он умел – и без навязчивости настойчив, хотя как-то сам признавался Матвею, что понятия не имеет, как вести себя с детьми. И в момент, когда Ситникову показалось, что вот-вот – и герцогиня согласится, появилась Дорофея Ивановна.

– Я сама погуляю с детьми, – сказала она не терпящим возражений тоном и, сощурившись, неодобрительно взглянула на Димку. Голос ее был скрипучим, едким. – Не видела, чтобы вы тренировали боевые заклинания, молодой человек.