Стань моей (СИ)

Прежде я только и делаю, что поглядываю на экран телефона, раз за разом перечитываю мои и Степана сообщения, и каждый довольно жмурюсь.

Я понимаю, что это неправильно — общаться с посторонним мужчиной. Я все еще помню, что я в браке. Но как же хочется ненадолго об этом забыть, для того чтобы просто пообщаться. Это же обычная переписка. Ну что в ней криминального?

А потому, прикусив губу и поставив на стол рядом кофе, я пишу:"

"«Лена пытается ползать и с игрушками. Не сказать, что у нее это получается идеально… в армию, наверное, волочи она так за собой автомат, ее не взяли бы».

Я жму отправить и опять жмурюсь, на лице играет довольная улыбка, а в груди до странного тепло. Тепло и светло. А еще сердце замирает в ожидании ответа.

Ответа, который на этот раз не приходит.

Я откладываю телефон в сторону, беру чашку с кофе и грею о нее ладони. Медленно выдыхаю и делаю маленький глоточек, стараясь успокоиться, и только тогда понимаю, что я нервничаю. Я, оказывается, безумно нервничаю в ожидании ответа. Это мне не нравится, но все же, когда я слышу вибрацию, сердце словно подскакивает к горлу или же убегает в пятки. Кто же его разберет.

На экране светится ответ от Степана, но не тот, которого я ожидала.

— Вот же! — вскрикиваю я, давя в себе грозящую сорваться с губ ругань.

Степан приглашает меня на свидание.

Он так и написал:

«И правильно, чего красивым девушкам в армии делать? Парней смущать только. Марин, я очень хочу тебя увидеть. Выбирай: кино или ресторан?»

Ему, конечно же, неинтересно и дальше вести переписку о Лене. И его желание очевидно. Но…

Я сама не замечаю, как опять начинаю нервно жевать губу, и только когда чувствую, как она начинает кровить, потому что я подцепила зубами сухую кожу на ней, я себя осекаю и просто часто дышу. Дурацкие слезы почему-то подступают к глазам. Я блокирую телефон, не в силах даже ответить простое «нет».

Проще написать, что у меня есть муж, если Степан этого так и не понял. О том, что Леночка моя, надеюсь, он догадался. Но я малодушничаю. Я не могу ему даже простое «нет» написать, потому что сердце внутри все еще учащенно стучит и ему, оказывается, все равно на то, что у меня есть муж. Ему — это моему сердцу. Удивительно же, как оно, переменчиво.

Я опять тянусь к телефону и удаляю всю нашу переписку. С ней пропадает и номер Степана. Я его так и не записала, а теперь и записывать нечего. Оно, наверное, к лучшему: так я не смогу добавить мужчину в черный список. Это стало бы совсем уж низко с моей стороны.

Но несмотря на это весь оставшийся день я то и дело поглядываю на телефон. Я сто лет уже так часто не проверяла входящие вызовы или сообщения, как сегодня.

И каждый раз, когда я вижу пустой от оповещений экран, мое сердце замирает, сбивается с ритма от разочарования.

Да уж.