Стань моей (СИ)

Наверное, потому я и тянусь к ней с поддержкой. Главное, чтобы потом мне это не аукнулось. Ведь немногие способны простить себе слабость, особенно, когда эта слабость становится достоянием чьего-нибудь взора. И тогда первыми под раздачу попадают, конечно же, невольные наблюдатели той самой слабости.

Максим же под напором матери теряется. Больше нет ни прежнего запала, ни злости. Муж закатывает глаза, затем жмурится и трет переносицу. Показательно долго трет переносицу.

Кажется, он выжидает… словно берет паузу на размышление.

Ну, конечно! Конечно он выкраивает время, для того чтобы придумать достойный ответ. Только в нашей ситуации и вечность не поможет, потому что не могут быть объяснения Максима достойными.

— Что… — уже намного тише произносит муж, стоит ему только распахнуть глаза, — вы. Здесь. Делаете?

Максим чеканит каждое слово, не повышая голоса, даже его интонации спокойны, но все же то, что он произносит звучит слишком жестко. Видимо он решает руководствоваться правилом: лучшая защита — это нападение. Что у него совершенно не выходит.

Оксана Сергеевна в ответ на его слова щурится, складывает руки на груди, а после практически шипит на сына:

— С внучкой нашей знакомимся! Представляешь, Марина…

Я даже подумать не успеваю, чем для меня может кончится откровенность свекрови, как в ее перепалку с моим мужем, вступает свекр.

— Марина любезно нас пригласила в гости после того, как Ксюша встретила ее в парке. Ты представляешь, — отец Максима давит голосом, и даже несмотря на то, что мужчина все еще сидит на корточках у Леночки, к его словам прислушиваешься. — Ксюша случайно встретила свою внучку. Случайно, гуляя в парке. Как по твоему Максим, это нормальное положение дел?

— Па…

— Я разве разрешал тебе перебивать? — Валерий смотрит на Макса так, что я невольно ежусь и даже немного радуюсь, что этот взгляд направлен не на меня, потому что я бы такой выдержать не смогла бы. Никогда.

Леночка, словно чувствуя настроение деда, которого все это время внимательно разглядывала, начинает, что-то возмущенно лепетать, Валерий, поворачивается к ней, подмигивает, и очень ласково говорит:

— Мне очень нравится твоя игрушка, милая, хочешь ко мне на ручки? — Леночка мгновенно замолкает, широко улыбается и тянет ладошки к деду, тогда мужчина все же поднимается с пола, уже вместе с моей дочерью. — Так вот, — возвращаетсч он к разговору с сыном, теперь его интонации так же теплы, словно он все еще сюсюкается с Леночкой, но вот взгляд, обращенный к Максу, этот взгляд становится словно еще тяжелее, — Мне, кажется, ты уже не только достаточно наигрался в самостоятельность, сын, но и заигрался. Зря… зря Ксеня тебе так долго потакала.

— Оте..

— Я еще раз повторяю не перебивай меня, пока я не договорил.