Станешь моей

— Кирюх, ну зачем грузить человека, который болеет? Дай ей отдохнуть, а потом с извинениями своими лезь! А теперь иди домой и приходи завтра! — он выталкивает Кирилла из палаты.

— Екатерина, как вы? Сейчас распоряжусь, чтобы вам принесли еду, а то вдруг опять уснёте.

— Мне лучше… голова заболела так резко и сильно… — слова даются с трудом, отдаваясь болью в голове.

— Сейчас сделаю обезболивающее, потом еда и полный покой. Не переживайте, до завтра не будет больше никаких посетителей, — заверяет врач.

— Могли бы вы больше не пускать его сюда? — прошу врача шёпотом.

Закрываю глаза, так как даже дневной свет становится слишком ярок и увеличивает мою боль.

— Хм, мог бы, но это проблематично, — запнувшись, отвечает он.

— Почему?

Врач делает мне весьма болезненный укол, и я морщусь.

— Потому что он мой друг и спонсор вашего лечения… Он не такой плохой парень, каким может показаться… — говорит Андрей Валерьевич.

— Вы ничего не знаете! — выкрикиваю я, открывая глаза.

— Возможно, — он улыбается профессиональной улыбкой.

Тем временем, заходит Ксения с подносом еды.

— Набирайтесь сил! — с этими словами доктор выходит.

Я ем куриный бульон, а затем пару фруктов. Левой рукой, как показывает практика, совершенно неудобно держать ложку. Приходится её вставить в гипс, чтобы было комфортнее. Надо сказать, изобретение получается гениальное.

Мне становится лучше. Обезболивающее уже разливается по венам, принося облегчение. Я закрываю глаза, моментально засыпая.

Не знаю сколько проходит времени, но, когда открываю глаза на улице уже темно. Вижу, что в кресле сидит медсестра, увлечённо читая журнал.

Поворачиваю голову и замечаю на тумбочке пионы, а на кофейном столике красные розы. Пионы — однозначно Кирилл, а розы — это Стёпин стиль.

Продолжаю оглядывать свою палату. Можно сказать, что это vip — апартаменты. Всё в спокойных, бежевых тонах. На многоуровневом потолке красуется большой встроенный светильник.

Я лежу на огромной кровати, напротив — кожаный диван со столиком, а по бокам кресла. Ещё здесь шкаф и несколько полочек разного размера.

Поняв, что залежалась я пытаюсь встать, и ко мне тут же подбегает Ксения, замечая моё пробуждение.

— Потихонечку! Вот так! — приговаривает она.

Она помогает мне подняться. Голова кружится, как при качке на теплоходе. Я держусь за стены здоровой рукой, а медсестра страхует меня. Медленно мы добираемся до ванной комнаты.

— Сложно поверить, что через неделю всё будет нормально… — произношу я, чувствуя подкатывающую тошноту.

— Мы вас быстро на ноги поставим! — заверяет Ксения.

Я прохожу мимо зеркала, но не хочу заглядывать в него. Уверена, что там такой ужас, а я морально не готова к этому.

Спустя несколько минут я возвращаюсь в кровать, чувствуя усталость.