Станешь моей победой

Типичная элита, золотая молодежь, крутая университетская банда, которая пользуется авторитетом среди студентов. Думаю, в каждом городе, в каждом образовательном учреждении есть такой «клан», который ярко демонстрирует свою распущенность и вседозволенность. Они, конечно же, все как на подбор хороши. Но это всего лишь красивая обертка. Вопрос в том, что внутри…

— Слышь, Мартышка, ты кого придурком назвала? — словно коршун налетел на Машу парень с сережкой в левом ухе, накручивая на кулак ее длинные волосы. Склонившись над одногруппницей, он что-то тихо ей прошептал, отчего Мария просто взбесилась.

— Данияр, а ты, смотрю, любишь подслушивать бабские разговоры! — вырвав у меня методичку, Маша попыталась ударить ею грубияна, игнорируя инстинкт самосохранения. Мартынова размахивала стареньким пособием, словно саблей, то и дело называя Данияра придурком и папуасом.

— Маш, не связывайся ты с ними, — в накатившей панике пытаюсь остановить Марию. Трясясь от страха, готовлюсь к тому, что придется звать на помощь. Кажется, еще немного и эти двое подерутся.

— Ага! Только сначала книгой по башке двину этому неандертальцу, чтобы знания впитались в его тупую голову! — прокричала Мартынова, срываясь с места.

Прижав Данияра к стене, эта хрупкая, но бойкая девушка принялась колошматить парня, ругаясь, на чем свет стоит. И знаете, что самое удивительное? Никто даже не обратил внимания на происходящее.

А у меня начинают трястись руки. Дать какую-то адекватную оценку происходящему не получается, потому что ощущение нависшей угрозы заблокировало рациональное мышление. И в этом хаосе я никак не могу сохранять спокойствие.

Частый пульс вызывает боль в груди, а страх усиливается в геометрической прогрессии.

Неужели Маше никто не поможет? Неужели все так и будут стоять в стороне, делая вид, что ничего не происходит?

— Да чего же вы стоите! — приложив ладони к пылающим щекам, не выдерживаю этого накала. — Разнимите их, наконец! — и с надеждой смотрю на Мирона. Знаю, мне вообще не следует смотреть на него. Но как быть, если хочется?

Я, конечно же, беспросветная дура, если решила, что Савельев тут же бросится выполнять мою просьбу. Этой четверке далеко до рыцарей и принцев.

Скорее, их можно отнести к разбойникам. Все их слова, действия, даже их выражение лица говорит о том, что они плевали на происходящее вокруг. Как там поется в песне… «Не стоит прогибаться под изменчивый мир. Пусть лучше он прогнется под нас»…

— Эй, новенькая, а твой язычок такой же острый? — вопрос от одного из парней заставляет меня впасть в оцепенение. — Глебарь, заценишь?"

"— Да не вопрос! — словно шакал давится ехидным смешком Данилевский. — Задница у новенькой зачетная.