Станешь моей победой

И чем чаще я возвращался к мыслям о ней, тем сильнее убеждался в том, что девчонка вызывает во мне не только интерес, но и пробуждает дикое, я бы даже сказал, животное чувство голода.

Блядь… Нахуя она вообще к нам заявилась?

Смотрю на Аню и подвисаю. Вообще не вкуриваю, почему от нее меня так тащит. Сука, подкидывает похлеще американских горок. Невинный взгляд Тихой, осторожные движения и излишняя робость капец как вставляют. Каждая ее реакция отзывается в груди ударами молота.

Твою мать…

Хуевый расклад вырисовывается…

Тихая — запуганный зверек с задатками Снежной Королевы: отчужденная, немного дикая и живет в каком-то своем мире.

Точно Снежная…

Нет, она не холодна как лед, не прожженная стерва, не гламурная сука. Напротив, она, как ебаный аленький цветок — самое нежное растение, что растет за огромной непробиваемой стеной и никого к себе не подпускает. И я хочу сломать эту крепость. Просто выхватить золото, стать первым в ее списке, сорвать этот куш.

А когда затащил Тихую в лаборантскую… Не знаю, чего в тот момент добивался и чем руководствовался. Там, признаться, туго соображал.

Сука, нахуя я это сделал? Сам тысячу раз успел пожалеть. Теперь ее запах глубоко в легких, бушующий океан снится по ночам, а сладкий голос иногда разбивает тишину. Внезапно так, до бешеного скачка пульса.

Я в чем-то провинился? Где-то знатно облажался? Это какой-то знак самого Сатаны? Если нет, тогда скажите, какого черта я постоянно ищу встреч с этой провинциальной прихожанкой? Почему меня цепляет даже ее имя?

Клянусь, уже до смешного все доходит.

Аню я увидел впервые, когда она пришла в приемную за студенческим. Тихая скромно стояла в углу кабинета, ожидая своей очереди, в то время как я нагло пытался выведать у Олеси Борисовны о переводе Юрки Славакина, подающего надежды молодого футболиста-первокурсника, из гуманитарного института к нам, на кафедру «Технологии легкой промышленности».

И если бы Тихую не подтолкнул Гончаров, она так бы и простояла в этом углу до самого вечера.

«Девушка, вы там пригрелись и уснули?» — окликнул Аню Гончий.

Тогда и я обернулся. Взглянул на этого пугливого зайца и поплыл. Стою, значит, таращусь на Аню, тону в ее океане ее глаз глубокого синего цвета и нихера не слышу, что мне заливает Олеся Борисовна. А Тихая мелкая такая мне показалась. Рост не больше ста шестидесяти пяти сантиметров. Бледная, миниатюрная, но даже сквозь балахоны, которые на ней были, я отчетливо видел округлые бедра. Да, прав был Султан, когда сказал, что у Тихой задница зачетная.

А там все по наклонной пошло.