Старый тракт (сборник)

Батюшки, какая девица оформилась! Ты посмотри, Валерка, посмотри! — чуть не всхлипывала от восторга Надя. Из-под очков поблескивали ее большие близорукие глаза со слезинками умиления.

— Варь, правда! Ты не Варька, ты тростинка, — говорил Валерий, хлопая девушку по гладкой сухощавой спине и слегка прижимая к себе.

— Точно Валерка сказал: тростинка! Надо же! А я все полнею и полнею, и за что на меня такая напасть! — Надя оставила сестру в покое, быстро прошлась по комнате, поглядывая на свое отражение в трюмо, неодобрительно при этом покачивая головой с модной завивкой.

— Ну будет тебе мельтешить-то, дурочка ты моя ненаглядная, — остановил ее Валерий.

— Тебе что, тебе хорошо! Тебя хоть маслом ежедневно заливай, ты все равно не пополнеешь. А я вон с бабушкиного меда за неделю на двести граммов прибавила. — Надя одергивала на себе короткое платьице, довольно плотно обтянувшее ее полные бедра и выпиравшую грудь.

— Что ты на себя наговариваешь-то?! Да ты знаешь, что при твоей конституции некрасиво быть худой. Чеслово, Надя! — постаралась утешить сестру Варя, сказав очевидную неправду. «Что-то ее в самом деле распирает. Живот круглый, упругий. Может, она того… беременная?» — про себя подумала Варя.

— Давай, моя ненаглядная толстушечка, накормим чем-нибудь твою сестренку и попутно бедненького мужа твоего, — скорчив страдальческую мину, сказал Валерий.

— Ох же и хитер ты стал, товарищ Кондратьев, — отшутилась Надя и ушла в другую комнату, кинув на ходу: — Обряжусь в халат, а ты, Валерий, зажги плиту и поставь чайник на огонь.

Вскоре уселись за круглый стол.

Надя вытащила из холодильника все, что припасла утром при посещении магазина: полукопченую колбасу, сыр, масло, свой любимый хлеб — батон за двадцать восемь копеек."

"— Ну, как там бабушка-то? — принялась расспрашивать Надя, присев к сестренке близко-близко, то и дело касаясь ее худенького плечика своим круглым полным плечом. И ей самой и Варе почему-то приятно было от этих прикосновений. Ведь когда-то Надя нянчила Варю.

— Мед качает. Полтонны уже сдала, а всего обязалась две тонны сдать, — с гордецой в голосе сказала Варя. — Днюет и ночует на пасеке. Даже меня проводить не приехала.

— Вот житушка на селе, старухе, и той нет пощады! Небось не сама обязалась, а председатель подсчитал, — критикнула Надя.

Но Варя отвела ее критику:

— Да что ты, Надюша — «председатель подсчитал»! Ей сильно-то не подсчитаешь. Бабушка сама в председателях ходила. Если б не годы, и теперь делами правила бы. По сию пору многие жалеют, что уступили ей, пенсию вырешили, а Толмачева вместо нее выбрали.

— Любишь ты, между прочим, спешить с выводами, — упрекнул жену Валерий и посмотрел на Варю благодарным взглядом.

— Винюсь, товарищ Кондратьев.