Старый тракт (сборник)

Варин путь был гораздо длиннее. Она выходила к реке и берегом, по его кромке, засыпанной хрустящей галькой, между разросшихся кустов акации, рябины, боярышника не спеша шла к продолговатому семиэтажному зданию факультетской клиники.

Пока шла — целых полчаса! — у нее возникало ощущение, что идет она не по городу, а шагает через свои поля, на которых каждую осень школьники трудились на колхоз. Возможно, кому-то эта работа была в тягость, но Варе она нравилась. Ее захватывало веселье, которое не покидало ребят с утра до ночи. Мишка Огурцов, бесенок, в такие дни был неистощим на выдумки, и, хоть старался для всех, Варя чувствовала, что прежде всего он старается для нее.

Варя шагала не торопясь, чтоб насладиться на целый день сиянием реки, плеском ее вод, разбуженных отживающим свой век пароходом, хлопавшим плицами колес и сновавшим от берега к берегу; порханием щебетавших в кустах птичек, тихим и загадочным перешептыванием веток, чутких к порывам утреннего ветерка… Иногда Варя останавливалась и неподвижно стояла минуту-две на самой кромке яра, окидывая прищуренными глазами речную ширь, блекнущую, уже слегка побуревшую зелень холмов, убегавших куда-то далеко-далеко, за синеющий горизонт.

Что-то мятежное и мучительно-сладостное поднималось у нее в груди, и почему-то манило, нестерпимо манило домой, и на фоне всего, что видели сейчас ее глаза, причудливо мелькали милые, непередаваемо родные, родные до спазм в горле, лица бабули, мамы, папки, Мишки Огурцова, школьных подруг и приятелей. Порой Варе хотелось повернуться к громадам каменных домов, обращенных к реке сотнями окон и балконов, раскрашенных полощущимся на ветру бельем, крикнуть:

— Прощайте, люди! Живите счастливо! А я ухожу своей дорогой вон за ту синеву, где ждет меня жизнь, начертанная мне судьбой!

Но нет, Варя никуда не уходила, она вздрагивала, обеспокоенно смотрела на часы и ускоряла шаги. В больнице ее ждала работа, она незримо втягивала ее в свой круговорот и несла, несла ее по длинной полосе расписанных в распорядке дел, неотложных обязательств, срочных поручений.

Варя любила труд, любила, чтоб руки ее, хваткие, девичьи руки не томились в безделье, чтоб сильные, уверенные в поступи ноги не затекали от неподвижности, чтоб глаза смотрели и видели и чтоб ум соображал, что к чему. Этот ритм увлекал Варю, и она забывала в суете о своей тоске по родным людям и дорогим местам.

7

Промелькнуло две недели. Варя получила первую зарплату и решила отметить это событие. Она возвращалась домой, нагруженная покупками: в одной руке — коробка с сортом «Мичуринский» (любимый торт Валерия), в другой в матерчатой сумке бутылка грузинского вина «Цинандали» (любимое вино Валерия), свертки с закусками.

Надя уже вернулась с работы, с радостью открыла Варе дверь.