Старушка-молодушка и новогоднее чудо(вище) (СИ)

— Реймон? Скажи что-нибудь! Что происходит?

А дождь все не лил. Привлеченная неясным шумом, я подняла взгляд к небу: капли воды зависли в воздухе в сантиметре от моего лица.

Время будто остановилось. Все вокруг словно поставили на паузу.

Всё и всех, кроме меня.

— Мария.

Ласковый женский голос, казалось, раздался прямо у меня в голове. Струи застывшего дождя потонули в нежно-голубом сиянии, и в этом сиянии, окутанная холодным, потусторонним светом, проступила фигура в белых одеждах. От нее веяло морозом.

— Мария, ты готова? — спросила женщина, спустившаяся с небес.

Актум.

Это была она. Зимний дух. Каким-то непостижимым образом я это знала.

— Готова? К чему?

На мой вопрос не ответили. Мир, поставленный на паузу, начал таять, расплываться перед глазами.

Какое-то время вокруг клубился туман, но не успела я испугаться, и он рассеялся. Из холодной мглы проступили очертания памятника. Круглая рамка утоплена в серый гранит. Внутри моя фотография. Седые волосы, набрякшие мешки под глазами, глубокие складки, оттянувшие вниз уголки губ. Странно и жутко было видеть себя на могильной плите.

Смерть?

Значит, я умерла?

Картинка изменилась.

Черная ограда. Самодельная скамейка. Двое мужчин сидят на ней, сгорбивших и низко опустив головы.

О боже! Да это же Игорек со Славиком! Мои сыночки.

Я видела их нечетко, сквозь рваные клочья дыма, словно смотрела в запотевшее стекло, но это были они. С радостью я попыталась броситься им навстречу, но не смогла сдвинуться с места. Я не ощущала собственного тела.

— А я все не находил времени приехать, — прохрипел мой старшенький голосом, в котором стояли слезы. — А теперь бы и рад, да не к кому. Как же так, мама?

Младший кивнул и украдкой вытер глаза.

И снова всколыхнулся вездесущий туман. Мутной пеленой затянул родные фигуры, а потом разорвался, как белое облако, и сквозь узкое окошко показал мне меня, бездыханно лежащую на полу под дверью.

Я узнала свою прихожую, залитую искусственным желтым светом, лестничную клетку, толстяка в черном пуховике. Бесплотным призраком я парила под потолком и наблюдала за тем, что творилось внизу.

— Мария Львовна! Мария Львовна! — мужчина тряс меня за плечо и едва не плакал от ужаса. — Да что же с вами! Не надо, пожалуйста. Не умирайте.

Я не хотел.

Толстяк суетливо полез в карман куртки, прижал к уху мобильный телефон и затараторил срывающимся голосом.

— Приезжайте скорее. Женщине плохо. Кажется, инфаркт. Адрес? Сейчас скажу.

«Тем вечером он вернулся домой и долго сидел в темноте, уставившись в одну точку».

Шепот Актум напоминал эхо внутри длинного туннеля. Он был как дуновение ветерка, посылающего рябь по воде. Как дыхание близкой зимы, срывающее листья с деревьев.

«Он этого не забудет. Чувство вины никогда не отпустит этого человека.