Стеклянный дом

Процесс ускорился из-за необычных обстоятельств дела – оно приоритетно рассматривалось лабораторией и пользовалось внеочередным правом везде, где это было необходимо.

Алекс, который с самого начала не сомневался в личности погибшей, стремился как можно скорее начать работу.

– Ответ из криминалистической лаборатории пришел менее часа назад. Мы ничего не выпускаем в СМИ, пока не сообщим матери Ребекки.

– Кто должен сообщить ей о смерти – мы?

«„Сообщение о смерти“ – это так называется, когда нужно уведомить близких, что человек, числившийся пропавшим более двух лет, найден мертвым?» – подумала Фредрика. Так оно и есть. Хотя смерть – единственное логическое объяснение, человек все же продолжает надеяться. Особенно если он любил пропавшего и ему нужна надежда. Сколько лет Сага должна была бы числиться пропавшей, чтобы Фредрика отчаялась? Сто? Тысячу?

– Сообщить ей о том, что ее дочь найдена мертвой, должны мы, – подтвердил Алекс. – Я поеду к ней сам, как только закончу совещание. Фредрика может поехать со мной.

– Но у меня есть вопрос, который я хотел бы задать ей – в смысле, матери, – возразил Петер.

– У тебя будет еще много случаев поговорить с матерью. Я поддерживал контакты с нею с две тысячи седьмого года, и мне кажется, что сообщение о смерти принесет ей наконец покой. Она подозревает, что дочь мертва, но хочет получить подтверждение. И конечно же, ей захочется знать, как это случилось.

Алекс набрал воздуху в грудь:

– Определить точную причину смерти трудно, поскольку тело пролежало в земле так долго. Ничто не указывает на огнестрельные ранения или иные физические травмы – например, ребра, сломанные в результате драки. Возможно, ее задушили, но это точно не установлено. – Он открыл папку и извлек документ. – Зато судмедэксперт смог определить, что на момент смерти Ребекка была беременна.

– Нам было об этом известно? – Фредрика в изумлении подняла голову.

– Нет, об этом ни словом не упоминалось ни в одном допросе. И это при том, что мы побеседовали со всеми и с каждым, кто знал Ребекку. Опросили всех, с кем она общалась по телефону, всех, чьи данные нашли в ее электронной почте, но никто не рассказал нам, что она ждала ребенка.

– Значит, никто не знал? – спросила Фредрика."

"– Похоже, что нет, – кивнул Алекс. – И мы должны спросить себя – почему? Почему юная девушка никому не рассказывает о том, что она на четвертом месяце?

– На четвертом месяце, – эхом откликнулся Петер. – Неужели по ней ничего не было заметно?

– Тогда бы мы об этом услышали.

– Кому-то она должна была довериться, – заметила Фредрика.

– Может быть, отцу ребенка? – предположил Петер. – А он не пришел в восторг от этой новости и прибил ее?

– И расчленил, – добавил Алекс. Он прикоснулся к фотографиям.