Стервятники пустоты (СИ)

Среди этого неспокойного моря медленно и величественно брели мохнатые суры. Эти огромные флегматичные травоядные похожие на гигантский шерстяной шарик с шестью лапами, стояли на предпоследней ступени местной пищевой цепочки и потому имели добродушный и спокойный нрав. Маленький я не раз катался на их мохнатых спинах.

Единственной угрозой для них были тейры. Крупные крылатые ящеры, охотящиеся стаями по десять, пятнадцать особей. Эти крайне умные и кровожадные твари при определенной удаче могли задрать даже взрослого, отбившегося от стада суру, что уж говорить о детенышах, старых или больных особях.

Но сейчас суры не задирали мохнатые головы в небо. Они знали, что здесь им ничего не угрожает. Отец рассказывал, что первые годы тейры частенько их беспокоили, но системы обороны жилого модуля и орудия ПКО отцовского дальнего разведчика отбили у них охоту нас беспокоить.

Прикрыв веки и подставив лицо теплому ветру, я завозился в плетеном кресле устраиваясь по удобней. Голова гудела после занятий и нужен был отдых. Родители вернуться к закату и отец обещал устроить экзамен по истории восстания корпораций Терры II. Как же бесили эти занятия. Ну вот зачем мне все это зубрить если в четырнадцать лет мне установят нейросеть и я смогу загрузить всю эту историческую муть в свой мозг за пару дней.

— «Мозг, как и любая другая часть организма, деградирует если ее не использовать и не тренировать!!!» — проворчал себе под нос парадируя голос отца.

Рядом стальную голову поднял Рекс и посмотрел на меня с укором. В его черных оптических сенсорах так и сквозило призрение к ленивому мне.

— Да, да! Рекс, я помню, что сам решил поступать через год в академию космофлота, а там высокий минимальный порог ИИ1 — я грустно вздохнул.

Это и правда было мое решение. Сколько себя помню, всегда мечтал о черноте космоса, а ради мечты приходиться чем-то жертвовать. Вот и корплю над зубодробительными астронавигационными таблицами вместо скоростных гонок на арофайтингах между пиков Скалистых островов.

— Т-С-ШШШШШШШ!!! — донесся звук.

Я завертел головой пытай понять его источник, но казалось, что он идет отовсюду. Взгляд зацепился за туши суров, они вдруг взорвались чернильными кляксами. Черные кляксы сплелись в жгуты мрака и устремились ко мне словно острые стрелы. В предчувствии неизбежной трагедии, в моей груди замерло сердце. Ощущение нависшего надомной чего-то непонятного, что страшнее смерти. Я зажмурил глаза от нахлынувшего ужаса.

— Ар! Да очнись ты! Все закончилось! Все хорошо!

Распахнул глаза. Я лежал в мед капсуле, стоявшей под углом в сорок пять градусов относительно пола. На моей груди лежала голова Ириски, девушка тихо всхлипывала, а за ее спиной стоял хмурый Барт.