Стихия боли
Командир разведроты морской пехоты Денис Давыдов уже готовился вернуться домой с антитеррористических учений в Камбодже, как получил приказ срочно отправиться со своей группой в Таиланд. А дело в том, что на крупнейшем тайском авиасалоне две российские летчицы продемонстрировали первоклассный пилотаж, чем обеспечили России победу в борьбе за крупный тендер на поставку истребителей. Взбешенный поражением глава делегации США устроил диверсию, наш истребитель разбился, а летчицы катапультировались и попали в плен к туземцам. Перед Давыдовым стоит задача разыскать и спасти девушек. Но ситуация стала развиваться непредсказуемо. Местные мафиози решили, что морпехи намерены перекрыть контролируемый ими канал наркотрафика, и приготовились к серьезной разборке…
Сняв с головы уже бесполезный шлемофон, она первым делом собрала купол парашюта, для выживания эта вещь просто необходима, и не только потому, что из него можно легко соорудить палатку — выкрашенный в бело-оранжевый цвет материал был хорошо виден с воздуха, таким образом служа своеобразным сигналом бедствия.
Запихнув ткань в парашютный мешок, Наталья достала брезентовую упаковку с аварийным неприкосновенным запасом. Расстегнув чехол, Серпень стала раскладывать содержимое НЗ и тут же выругалась: «Все через жопу!»
Вместо штатного пистолета Макарова с двумя полными обоймами и универсальным мачете она обнаружила лишь складной летный нож с двумя лезвиями — обычным и стропорезом.
— Очень правильно, пригодился бы мне этот нож, если бы стропы перехлестнулись в небе, — пробормотала летчица. Впрочем, насчет оружия она не особо расстроилась, так как понимала — пистолет мог отсутствовать из-за международного договора. Все остальное соответствовало аварийному запасу летчиков — пара сигнальных ракет, металлический тюбик с таблетками, обеззараживающими воду, портативная аптечка, упаковка сухого спирта, непромокаемые спички и два десятка высококалорийных конфет. — Небогато, но все же лучше, чем ничего. — Серпень сложила свое «богатство» обратно в чехол, забросила за спину мешок с парашютом. Теперь ей предстояло разыскать напарницу.
Поддерживая одной рукой лямки мешка, а в другой сжимая раскрытый нож, Наталья резво припустила прямиком в лесную гущу…
Светлану Болотину она отыскала через два часа, та сидела под высокой пальмой и плакала навзрыд. Опытную летчицу Серпень и на этот раз не подвели глазомер и умение ориентироваться.
Увидев горько плачущую девушку, порядком подуставшая Наталья бросилась к ней и, упав рядом на колени, обняла, громко, по-бабьи заголосив:
— Светочка, девочка, что случилось? Что с тобой? Неужели что-то сломала?
Подняв на подругу красные от слез глаза, Болотина с детской обидой в голосе пролепетала:
— Да, сломала.
— Что сломала?! — внутри майора все похолодело — оказаться в диких джунглях с покалеченной напарницей было равносильно смерти, медленной и мучительной.
— Сломала, вот, — Светлана, хлюпая носом, продемонстрировала левую руку с растопыренными пальцами. — Пока я с этой чертовой березы слазила, — блондинка указала подбородком на растущую рядом пальму, — два гелевых ногтя сломала. А я их, между прочим, только перед приемом нарастила.
— Дуреха ты, Светка. — Наталья села рядом и залилась горючими слезами…
* * *Под сводами древнего полуразрушенного храма густым облаком висел серый дым сгоревшего опиума.
Опиум был самопальный, выпаренный в кустарных условиях, отчего вышел отвратительного качества.
