Стихия боли
Командир разведроты морской пехоты Денис Давыдов уже готовился вернуться домой с антитеррористических учений в Камбодже, как получил приказ срочно отправиться со своей группой в Таиланд. А дело в том, что на крупнейшем тайском авиасалоне две российские летчицы продемонстрировали первоклассный пилотаж, чем обеспечили России победу в борьбе за крупный тендер на поставку истребителей. Взбешенный поражением глава делегации США устроил диверсию, наш истребитель разбился, а летчицы катапультировались и попали в плен к туземцам. Перед Давыдовым стоит задача разыскать и спасти девушек. Но ситуация стала развиваться непредсказуемо. Местные мафиози решили, что морпехи намерены перекрыть контролируемый ими канал наркотрафика, и приготовились к серьезной разборке…
Уже почти двадцать лет он жил лесным оборотнем, его жизнь не изменил ни уход из страны вьетнамской армии, ни сдача новой власти Камбоджи дряхлого Пол Пота и ни последующая амнистия красным кхмерам. Он по-прежнему оставался лесным хозяином. Вскоре у него появился союзник — наркобарон Нэй Сэй, владения которого граничили с империей бывшего революционера, который решил, что при его рискованном бизнесе лучше дружить, чем воевать. Кроме «пакта о ненападении» наркобарон подбрасывал партизанам боеприпасы, обмундирование и амуницию, в свою очередь, рассчитывая, в случае необходимости, на их помощь.
Кун добился того, о чем мечтал, и когда уже казалось, что можно расслабиться и отдохнуть, началось самое страшное — Змея стали одолевать ночные кошмары.
Снились ему горы черепов с дырками от мотыг, кровавая человеческая требуха, которую пожирают свиньи. Кун просыпался в холодном поту от собственного крика, а снилось ему всегда одно и то же — он узнавал себя в свинье, с огромными, как у крокодила, зубами и хвостом змеи.
Первое время от кошмаров спасало курение опиума, который для партизан варили дикари. Но вскоре и это перестало помогать, к ночным кошмарам добавились жуткие галлюцинации. Теперь его душу терзали видения, очень похожие на уничтоженные партизанами статуи, полулюди терзали его, пытаясь вырвать из тела душу. И это была самая страшная пытка.
Кун сопротивлялся кошмарным видениям сколько мог, а когда не выдерживал, брал небольшую группу и шел в джунгли для обхода поселений своих рабов. Ему требовалась чужая боль, чужие страдания, чужая смерть. Он уже не мог без этого обходиться, как вампир не может обходиться без свежей крови…
Поднявшись с топчана, Кун подтащил к себе брезентовый ремень с тяжелым армейским «кольтом» и подсумками для запасных обойм, потом громко позвал:
— Мангуст!"
"На зов командира, откинув тростниковую циновку, вошел плотно сбитый камбоджиец, его камуфляж сплошь покрывали соляные разводы от чрезмерного потоотделения, а плоское раскосое лицо густо избороздили глубокие морщины, отчего оно напоминало морду шарпея. Службу они начинали вместе, и все это время практически не расставались. Мангуст никогда не претендовал на лидерство в отряде, вот поэтому до сих пор оставался жив, а во время редких отлучек командира даже замещал его.
— Подготовь мою группу, — затягивая на поясе ремень, проговорил Змей. — Пройдемся по дикарям, посмотрим, какой они собрали урожай для нас.
Мангуст хотел напомнить, что командир совсем недавно ходил в джунгли с ревизией, где четвертовал двоих крестьян, а одного посадил на кол, но ничего говорить не стал.
