Стихия боли

Сказать, что водка ему нравилась, Нильсон не мог, скорее всего, через употребление этого напитка он надеялся понять психологию потенциального противника. Тогда почти все американцы считали, что рано или поздно, но все же они сойдутся в смертельной схватке, звездно-полосатый и кумачовый со скрещенными серпом и молотом стяги, защищая свои ценности. Позже история ястребов в униформе щелкнула по клюву, показав, что затянувшееся противостояние выигрывают не военные, а политики. Не ястребы, а змеи…

Адмирал одним глотком, «по-русски», влил водку в рот, потом глубоко выдохнул и зажевал соленым сырным крекером.

«В боевой обстановке ситуация могла быть печальней, чем я себе представляю», — усаживаясь обратно в кресло, подумал Нильсон, алкоголь приятным теплом растекался по сухому телу пожилого моряка. Сейчас он вспомнил, как в конце восьмидесятых стало известно, что Советы в ближайшее время должны принять на вооружение новые крылатые ракеты «Х-90» и «Метеор», обладающие гиперскоростью. Монстров, несущих на себе полтонны самой мощной взрывчатки со скоростью три-шесть махов, ни тогда, ни теперь остановить ничем было нельзя. А значит, из дюжины ракет, выпущенных парой «Ту-95», все дошли бы до цели и проткнули бронезащиту, как винтовочная пуля картонную коробку. А раскаленная плазма взрывов быстро отыскала бы танки с авиационным топливом, склады с боеприпасами и ядерные реакторы. Картина последствий рисовалась на зависть маститым режиссерам Голливуда. Хотя политики сделали свое дело, и русские не приняли на вооружение ни одну из этих ракет. Змеи оказались эффективнее ястребов…

Совместные маневры прошли без эксцессов, даже испытания секретной техники оказались успешными, только для командующего ударной группировкой неприятности не закончились. На обратном пути на «Нимитц» вышла пара «бекфаеров», сверхзвуковых ракетоносцев из состава авиации Тихоокеанского флота России.

Это было подобно контрольному выстрелу киллера, американским морякам демонстрировали их беззащитность.

Позже состоялся разговор по закрытому каналу связи с министром военно-морского флота, беседа оказалась самой неприятной за всю службу Ричарда Нильсона. Министр был по-военному прямолинейным и после короткого предисловия сообщил:

— Вы достойно выполнили свой воинский долг, думаю, пора на заслуженный отдых.

Вот так, за один поход вся, прежде блестящая служба, была перечеркнута двумя позорными росчерками.

Двухзвездочный адмирал Нильсон, возможно, с возрастом действительно потерял былую прыть, реакция была уже не та. Но умение рационально и, главное, логически мыслить все так же оставалось в полной боевой готовности.

«Русские „Медведи“ сами нас не могли отыскать на бескрайних океанских просторах.