Стихия боли

Хотите кровавой кары? Получите ее!

Старый вождь, накануне вечером перебравший местной браги, все еще пребывал под алкогольной анестезией, а потому утратил чувство реальности и заговорил, гордо вскинув свою плешивую голову:

— Ты долго пил наши живительные соки, Змей. Небо, видя эту несправедливость, сжалилось и послало нам защитниц. — Старик оскалил рот, демонстрируя редкие обломки зубов, затем сбросил с плеча накидку, как доказательство своих слов демонстрируя обновку."

"Кун сразу узнал купол парашюта, сложенный в несколько слоев. Ему однажды доводилось видеть приземление вьетнамских десантников, высаживающихся с вертолета в тыл красных кхмеров. Только купола их парашютов были не бело-оранжевые, а окрашенные в камуфляжную расцветку, как и комбинезоны спецназовцев. — Где они? — прошипел Змей, его сердце бешено забилось в груди в предвкушении расправы, это должно быть зрелищней, чем издевательство над безмозглыми дикарями.

— Они сами придут за твоей жизнью, — пьяно ухмыльнулся вождь, и тут же крепкая затрещина отправила его в нокаут. Женский крик, испуганной птицей сорвавшийся со скалы, не дал главарю добить старика.

Все задрали головы. На скале стояли две белокожие рослые девушки. В лучах восходящего солнца они действительно смотрелись неестественно фантастично.

Челюсть Куна непроизвольно упала, его взгляд с бешеным восторгом заметался от блондинки к брюнетке и обратно. Девушка с золотыми волосами и большими глазами притягивала к себе все внимание кхмера. Но гордый, царственный вид брюнетки выдавал в ней лидера.

«Мы их возьмем, — мысль об изнасиловании белых женщин отдалась приятной тянущей болью внизу живота. Змей давно не испытывал сексуального возбуждения. — А потом я вырву их сердца и принесу в жертву демонам, чтобы они оставили меня наконец в покое».

Пока главарь красных кхмеров размышлял, девушки спустились со скалы и поспешили к старику-вождю, помогая тому подняться с земли.

Наталья Серпень мгновенно оценила угрозу, исходящую от боевиков, когда в ее рукав вцепилась пара крепких рук, и резко рванулась в сторону. Едва кхмер, потеряв равновесие, стал валиться по инерции вперед, встретила его коротким ударом открытой ладони в подбородок, аж зубы клацнули, как сработавший капкан. Второго она сбила ударом ноги, впечатав подошву жесткого ботинка в грудь.

А накинувшемуся на Болотину боевику блондинка, подобно дикой кошке, впилась своими наращенными ногтями в лицо, раздирая кожу до крови.

Аборигены недовольно загудели, обстановка накалялась и в любое мгновение могла дойти до конечной точки накала, обернувшись непредвиденной ситуацией.

— Живьем их брать! Они нужны мне живыми и невредимыми! — срываясь на фальцет, истерично заорал главарь красных кхмеров.