Стоунхендж

Яростно и доблестно сражались обе стороны, смерть в бою была сладостна и почетна, а бегство позорно и обло...

Его никто не слушал. Похоже, он рассказывал уже не раз, да и описание битвы напомнило Томасу схватки на равнинах Британии с такой точностью, словно это рассказывал дядя.

Он с каликой и Ярой еще насыщались как опоздавшие, а за столом уже пошли беседы. Князь провозгласил негромко, но все услышали:

— Что нового слышно с границ, с дальних застав богатырских?

— Бдят, батюшка!

— Неусыпную службу правят!

Князь поморщился.

— Это слова. А что было сделано? Кому отворот дали, кому рога сбили, кто бивни сложил на границе нашей?

Переглядывались, пихали друг друга.

Наконец один из старых богатырей заговорил неспешно:"

"— Проездом через заставу Тьмутараканскую я был свидетелем быстрого, но непростого боя... С края восточного и преподлейшего, откуда была взята наша вера христианская, — он небрежно махнул рукой вдоль груди, похоже — перекрестился, но Томас даже не понял, справа налево или слева направо, — явилось чудовище озорно, стозевно... ну, вы знаете о ком я. Взялось пожирать скот, задирать девок, что в лес за ягодами, и коров, что на опушках траву, рыбу воровало из сетей.

.. Народ взвыл, взмолился: где же тот богатырь земли русской, что явится и спасет?

Князь крякнул:

— А что ж сами? Вышли бы с вилами да косами!.. Знаю, даже мечи и боевые луки есть в каждой третьей хате!

Старый богатырь с усмешкой развел дланями.

— Ты ж знаешь свой народ... Что можно переложить на плечи соседа, обязательно переложат. А тут еще по новой вере: все в руке бога, ни один волос не падет без его воли... Это лучше, чем тонешь, а к берегу греби, на богов надейся, а сам не плошай.

Словом, молились и ждали. А зверь поел их скот, поел их собак, разорил огороды, по ночам начал срывать ставни и проламываться в хаты. Понятно, что утром находили только обглоданные кости...

— А что же соседи? — вскрикнул князь. На его лице было сильнейшее возмущение, Олег его понимал. Даже Томас хмурился и сжимал кулаки. Яра сердито сопела.

— А что соседи? Слушали. И знали, что завтра зверь проломится к ним. Но лишь молились, вместо того чтобы хотя бы на ночь подпереть двери и ставни. Пожранных зверем новый бог возьмет к себе, так сказано... Неправедно пострадавшие, смиренные.

Не пойму, зачем Христу такие неумехи?.. Короче, во всем селе остались три уцелевшие семьи, когда мы ехали через это село. Про зверя мы не знали, потому дивились пустым разоренным избам. На ночь остановились у оставшихся. От них и узнали все. Те жалели нас, советовали ехать дальше. Мол, нам все одно помирать, а вам-то зачем?

— Ну-ну, — поторопил князь. — Ты живой, я вижу!

— Да разве это жизнь? — отмахнулся богатырь. — Считай, что зверь меня съел. Или ты съел.

— Но-но, не заговаривайся.