Стоунхендж

 — Ты все еще сердишься на меня?

Ее большие удивительные глаза с надеждой и отчаянием обшаривали его холодное надменное лицо. Она явно ниже ростом, подумал Томас. Или как-то усохла. Он воскликнул в удивлении:

— Я?.. За что?.. Наоборот! Так давно никто не набрасывал предательскую сеть, не бил по голове...

Большие лиловые глаза наполнились слезами."

"— Сэр Томас... Я должна была показать, что я на их стороне!

Томас потрогал голову, поморщился.

— Думаю, ты их убедила с легкостью.

— Сэр Томас!

— И с удовольствием, не так ли?

Сзади раздался рев, грохот, звон оружия, топот.

Отшвырнув Томаса, выскочил полуодетый пан Кичинский, за ним бежали его бравые стражи. Не останавливаясь, он сбежал вниз, подхватил Яру на руки, прижал к груди.

Ее ноги болтались в воздухе. Томас ощутил страстное желание размазать пана Кичинского по стене замка, а потом еще и по всей крепостной стене. Яра смеялась, обеими кулачками упиралась бравому князю в грудь. Он то отстранял ее и всматривался жадно и неверяще, то снова прижимал к груди с такой силой, что она вспикивала и отбивалась.

Когда он опустил ее на землю, золотые волосы Яры были в беспорядке, но глаза смеялись.

Она обратила счастливый взгляд на Томаса.

— Дядя!.. Как чудесно, что ты пригласил погостить у себя сэра Томаса и его друга. Они прошли долгий путь из Сарацинии...

Пан Кичинский бросил на Томаса взгляд, в котором была мольба пополам с предостережением. Томас развел руками.

— Ну... гм... он пригласил. Так пригласил, что вроде бы и отказаться было трудно.

Яра сказала счастливо и гордо:

— Дядя такой! Когда ему кто нравится, все готов отдать.

— А потом догнать и еще дать, — пробормотал Томас.

На крыльцо вышел, потягиваясь и зевая, волхв.

Увидев Яру, совсем не удивился.

— А, девка... Ты через перевоз ехала?

— Через, — ответила Яра.

Томас видел, как она насторожилась. Калика спросил заинтересованно:

— Там на перевозе все еще Лешак?.. Старый такой, кривой, весь как покрученное дерево, борода до пояса...

— Есть такой, — согласилась Яра. — И два помоложе.

— Ну, молодые меняются часто... А этот, гм, удивительно... Здоровенный, зверюга....

Он зевнул и, почесываясь, вернулся в дом. Томас и Яра озадаченно смотрели вслед мудрому отшельнику. Угадывался какой-то смысл, но калика держался всегда настолько странно, что даже в простых словах и жестах искали и находили глубокий смысл, которого калика вовсе не вкладывал.

Кичинский обнял Яру и Томаса за плечи и, похлопывая, потащил к крыльцу. Он смеялся, счастливый, глаза блестели. По виду готов был все отдать, только бы длить этот момент встречи с любимой племянницей.

В главной палате замка был устроен пир в честь Яры. Томас был потрясен, ибо такого дикого расточительства еды, вина, шелков не знали даже короли Британии.