Стоунхендж

Она послушно послала обоих коней левее, хотя все ее нутро кричало, что совершает непростительную ошибку. Кони уже хрипели, через валежины не прыгали, огибали, на груди и боках пламенели царапины, а когда снова ломились через густые кустарники, на сломанных ветках оставались капли крови.

Дракон ходил над ними кругами, раздраженно ревел. Огонь из пасти вырывался багровый, с клубами дыма, но лишь сжигал верхушки деревьев. Крыльями взмахивал тяжелее, только глаза смотрели с прежней злостью.

Внезапно кони выметнулись на широкую поляну, больше похожую на поле для турнира.

На той стороне высился темный сосновый бор, деревья стояли исполинские, массивные, суровые, но до них добраться было непросто. Яра свернула поспешно, намереваясь проскочить по опушке и при первой же возможности снова углубиться в чащу, но Томас неожиданно заорал:

— Прямо!!!

— Но...

— Прямо, ухорылое!

Стиснув зубы, она повернула коней, чувствуя себя голой и беззащитной, лишившись ненадежного покрова ветвей. Навстречу понеслась высокая трава, а сверху на плечи обрушились солнце, небо, и тут же раздался страшный торжествующий рев. Дракон наконец-то увидел свою жертву на открытом месте!

Он развернулся, тяжело и беспорядочно хлопая крыльями.

Затрещали ветки, а дракон с раскрытой пастью бросился вдогонку. Яра слышала нарастающий рев, в спину внезапно ударила волна жара. Кони, обезумев, рванулись к стене леса с удвоенной силой.

Яра, оглянувшись, увидела, как настигающий дракон распахнул жуткую пасть и выставил вперед две страшные когтистые лапы. Огонь уже не выпускал, зато острые, как ножи, зубы были нацелены на беглецов.

Земля грохотала под копытами, земля бросалась навстречу и пропадала под брюхом коня, а сзади настигла тугая волна смрадного воздуха.

Яра уже чувствовала на спине когти дракона, как вдруг сзади что-то произошло, но она не успела понять, ибо навстречу стремительно неслись деревья.

Кони проскочили между могучими стволами, понеслись, постепенно замедляя бег, а сзади прогремел рев, страшный треск, снова рев, в котором были ярость и боль. Томас оглянулся, сказал страшно:

— Левее!.. Быстро, иначе сейчас умрем!

— Опять левее...

Кони свернули, а через мгновение на то место, где они были только что, обрушился огромный ствол дерева, а чуть погодя еще один — полный сил, с зелеными ветвями.

А всего в десятке шагов позади стоял жуткий рев смертельного раненого зверя, треск ветвей и целых деревьев.

Томас перевел дыхание, бросил:

— Теперь можешь сдать вправо.

Она дрожала, оглядывалась пугливо. Огромный дракон, увлекшись погоней, с такой страстью пытался ухватить убегающие жертвы, что позабыл про свои уставшие крылья, а те не смогли круто поднять его в воздух, когда впереди выросла стена вековых сосен.