Стоунхендж

— Да, твое кошачье чутье не подвело. Это собаки!

— Если охотники...

— Это не охотники, — отрубил он жестко. — А собаки не на поводках.

Он бросился головой вперед через поляну, топча пышные сочные папоротники. Яра неслась следом, как испуганная серна. Если собаки бегут далеко впереди охотников... хотя за ними гонятся не охотники, то лучше оказаться в руках Тайных: собаки попросту разорвут их, сожрут живыми. Их нарочито держат голодными, чтобы были злее и лучше брали запахи.

Томас бежал, как она заметила, петляя между деревьями, выбирал лощинки. Он прыгал через ямы, валежины и уже не берег силы, не расходовал экономно, как было раньше.

Собачий лай прозвучал снова, на этот раз ближе.

— Ручей! — прокричала она на бегу. — У нас, чтобы сбить собак со следу, бегут по ручью или по реке!

Он молчал, но она заметила, что он сворачивает по распадку вниз, а там как раз и можно наткнуться на ручей. Возможно, в Британии собак так же стряхивают со следа. Если там, конечно, есть леса и ручьи.

— Да побыстрее же! — крикнул он на бегу. — Что ты топчешься на месте, как беременная корова?

Яра была уверена, что она несется сквозь лес, как смазанная жиром молния, рыцарь просто бахвалился своим мужским превосходством.

Их, как он рассказывал, в юности заставляли бегать в полном вооружении вокруг замка да еще с камнями на плечах, и сейчас он только благодаря этому ломился сквозь лес, как огромный лось, за ним оставался след, будто пронеслась тяжелая рыцарская конница.

Собачий лай стал громче. Яра уловила в нем ликующие ноты, псы почуял их свежий след. Вскарабкаться на дерево, мелькнула паническая мысль. Если догонят псы, разорвут в клочья, а с людьми как-то можно договориться.

..

Томас был далеко впереди. Внезапно он остановился, махнул ей рукой.

— Быстрее же, улитка!.. Ручей!

Он с разбега влетел в воду и, не замедляя шага, понесся по руслу, разбрызгивая воду, вниз по течению. Это было глупо, бежать надо вверх, она знала это, но сейчас была чересчур измучена, чтобы спорить. Собаки так собаки. Она так устала, что не почует даже собачьих зубов...

Бежали, мокрые, как рыбы, перескакивали небольшие деревья, что перегораживали ручей, оскальзывались на камешках.

Яра догнала, спросила, задыхаясь:

— Я... больше... не могу...

— Надо, — сказал он непреклонно. — Если нам повезет, то они пойдут вверх по ручью. Пустят собак по обе стороны воды, чтобы найти след, когда мы выберемся из ручья. Так им придется идти до самого истока... на беду такие ручьи не бывают длинными.

Они бежали, поворачивали, наконец лай отдалился настолько, что даже Томас оглядывался со злым удовлетворением.

— Кажется, мы оторвались...

Он даже не запыхался, отметила она с яростью.