Стоунхендж

Еще раз обнялись, прощаясь, а когда Томас уже отъехал, пан Кичинский вдруг хлопнул себя по лбу:

— Эй, погоди! Чуть не забыл!

Томас остановил коня, чувствуя озноб при виде приближающегося пана Кичинского. За ним неотступно держались два звероватых гиганта, при виде которых у Томаса всяких раз по спине бегали мурашки.

Пан Кичинский пошарил сзади, отвязал и швырнул Томасу серый потертый мешок.

— Не твое ли?

Томас, обмерев, трясущимися пальцами развязал веревочку, заглянул вовнутрь. Не веря глазам, сунул руку, пощупал. Знакомое покалывание в кончиках пальцев подсказало, что не ошибся.

В мешке был Святой Грааль!

К проклятым лютичам подоспела помощь от соседей. Гутенап велел снять осаду; на этот раз с ним не спорили. На военном совете решили отступить, но чтобы это не выглядело бегством, идти было решено обратно по другой дороге, находя и уничтожая мелкие веси и городища ненавистных язычников.

Как нарочно, не попалось ни одного жилого села. Проводники из бодричей исчезли, разочарованные в мощи крестоносного войска. Когда люди, измученные до предела, брели, не в силах поднять головы, а ноги не отрывали от вязкой земли, впереди и сзади раздался долгий протяжный треск.

Деревья валились крест-накрест, перекрывая дорогу как вперед, так и назад к отступлению. Ряд деревьев рухнули на обоз, убивая и калеча людей и животных, некоторые упали на рыцарский отряд.

Убитых было немного, но воинский строй был сломлен, деревья отрезали одну группу воинов от другой. Только слышались крики, ругань, стоны, а дрались с деревьями или уже напали лютичи, никто сказать не мог."

"Гутенап успел собрать вокруг себя небольшой отряд, когда с воинскими криками из-за деревьев выскочили лютичи.

Они были обнажены до пояса, эти белокурые гиганты, в руках только дубины, но когда в страшной ярости прыгнули на рыцарей, схватка стала равной. Своими страшными дубинами они крушили панцири, разбивали головы в железных шлемах, как яичную скорлупу, без страха лезли на острия копий, но и покрытые страшными ранами ухитрялись бить и крушить до тех пор, пока не падали бездыханными. Берсеркеры, вспомнил Гутенап с дрожью, умирают не от ран, а от истощения сил.

Хуже того, целые отряды лютичей, укрывшись за деревьями, били из луков рыцарей на выбор, изредка стреляли простых кнехтов. Арбалетчики выстрелили в ответ быстро и страшно, сразу несколько лютичских стрелков упали, пробитые насквозь железными стрелами-болтами, но пока они перезаряжали да натягивали воротами стальные тетивы, их почти всех пронизали тремя-пятью стрелами обозленные лучники. Их скорострельность была в десятки раз выше, да и самих их собралось, как листьев в лесу.