Стоунхендж

Уже не огромный рыцарь, а груда железа с мясом внутри лежала в луже крови. Оруженосец наконец отыскал убежавший на другой конец островов голос:

— Но эти земли нам дал король...

Эдвин сказал строго:

— По настоянию Мангольда и его родни. Но сейчас король может пересмотреть свое решение. Вернулся сэр Томас!

Он кивнул в спину удаляющегося Томаса. Калика и Яра пустили коней следом. Спина рыцаря стала еще прямее, а плечи раздвинулись. Победа над непобедимым Мангольдом больше, чем победа над другим рыцарем, подумал калика, внимательно глядя в спину молодого рыцаря. Для Томаса это намного больше.

Сэр Эдвин ехал темный, как туча. С возвращением Томаса нарушилось хрупкое равновесие британского мира. Мангольд убит, что просто невероятно, но Мангольд был верным королю. Тот и поднялся на престол только благодаря тому, что в крестовый поход ушли почти все противники!

Ответный удар нанесет не только родня Мангольда. Король не захочет отдавать земли Мальтонам. И не станет. Хуже того — не сможет.

Глава 8

Дорога шла мимо монастыря. Томас, увлеченный разговором с Ярой и Олегом, не заметил, как подъехали к воротам. Огрин сказал настойчиво, что надо бы отслужить мессу о благополучном возвращении из Святой Земли. Томас нехотя согласился, и вчетвером они вошли в большой зал, оставив коней с воинами.

Шла служба. Томас сразу заметил, с какой яростью калика смотрит на пышное богослужение. Спросил сочувствующе:

— Очень не нравится?

Волхв буркнул:

— А неужто нравится тебе?"

"Томас оскорбился, наежился.

— Это мой бог!

— А ты послушай, что они поют.

Отсюда было слышно плохо, но хор пел великолепно. Чистые жалобные голоса вознеслись под сводами, и толпа подхватывала припев:

— Господи помилуй!.. Господи, помилуй!

Томас ощутил что-то не то, но слова были привычные, не задевали сознание. Ощутил затем раздражение. Калика слишком вслушивается во все, всматривается. Конечно, если вслушаться, то слова гадкие. Недостойные благородного рыцаря. Для простолюдинов еще кое-как, да и то не для всех. Свободным йоменам тоже просить милости у кого-либо недостойно. Даже у Бога. Богу тоже не нужны неумехи... Впрочем, в святом писании что-то сказано по этому поводу. Мол, как раз такие и угодны. Неисповедимы пути Господни!

— Не знаю, — сказал он раздраженно. — Я никогда не просил милости. Ни у людей, ни у... тех, кто выше.

— Гордый, значит, — сказал калика понимающе. — А это смертельный грех в глазах вашего хозяина. Гордый раб опасен.

— Я не раб... — начал Томас угрожающе, но осекся. Хор в этот момент как раз запел: «Спаси раба своего». Калика ехидно улыбался. Томас исповедовал правило: «На бога надейся, а к берегу греби».

Огрин повернул к ним озабоченное лицо:

— Что-то случилось?

— Да, — отрубил Томас.