Стоунхендж

Голос был полон сдержанной гордости и силы:

— У меня есть христианская святыня! Уже помогла мне в моем трудном квесте, клянусь лбом последнего половца!

Старик заверещал:

— Что за святыня?

— Гвоздь из креста, на котором распяли Господа нашего Христа.

— Кого-кого?

— Их сюзерена, — объяснил Олег, — Главного феодала, у которого даже короли в вассалах. Да где в вассалах — рабстве. Так что мощь этого нового бога велика, учти... Гм, хотя мне кажется, в том кресте гвоздей вовсе не было. Железных! Римляне железо берегли... Стали бы тратить на простой крест!.. К тому же ты тот меч давно потерял...

В дверь грянули тяжелым. Доски затрещали, дверь едва не слетела с петель. Глаза старика выкатились, щеки стали белыми, как мел:

— Так это из-за него пропала моя защита! Вон отсюда!!!

Томас взял меч в обе руки. Олег поколебался, сказал медленно:

— Они ворвутся сюда раньше, чем мы покинем башню... А пока не уйдем, ты бессилен. У тебя должен быть другой выход!

— Нет другого выхода! — закричал старик страшно.

— Тогда мы все умрем, — сказал Олег просто. — Но мы двое еще можем прорваться, а ты?

Дверь затряслась с новой силой. С той стороны слышались крики, ругань, угрозы. Внезапно в щель под дверью потянуло струйкой дыма. Крики стали громче, торжествующими.

Томас остановился в двух шагах перед дверью и стал ждать. Меч в его руках чуть поворачивался, словно уже видел сквозь доски жертву. Женщина сняла с его пояса длинный узкий кинжал, встала рядом. Их плечи были почти вровень, хотя сэр Томас отличался ростом даже среди сильнейших рыцарей.

— Наверх, — вдруг закричал старик с мукой, — наверх, остолопы! Пусть пропадает, не пропадать же самому..."

"Олег первым сообразил, схватил Томаса за локти, вытолкал на лестницу, что вела к потолку. Крышка лаза откинулась. Томас увидел, как по синему небу плыли кучерявые барашки, похожие на безмятежные облака. Старик, пыхтя и отдуваясь, как большой изможденный паук, выкарабкался следом.

Возле длинной покосившейся трубы лежал свернутый ковер. Старик пинком развернул его, и в глаза всем четверым ударили яркие, почти не выцветшие краски. Пахнуло восточными цветами и пряностями. Олег кивнул понимающе, толкнул Томаса на середину. Внизу с грохотом вылетела дверь. Стремянка затряслась, по ней кто-то уже лез, пыхтел, его ободряли злые гортанные голоса.

— Во имя великого Стрибога... — начал старик, но Олег прервал:

— Тогда уж лучше Борея. Нам к северу.

— К северо-западу, — быстро поправил Томас. — И невысоко.

— И чтоб еще не дуло? — завизжал старик истошно. — Садись!!!

Из квадратного лаза в полу показалась голова в мохнатой шапке. Половец сразу завизжал страшным голосом, снизу завыли и заулюлюкали, а первый начал спешно выкарабкиваться на крышу. Томас засопел, ступил навстречу, поднимая меч.