Стоунхендж

Он был стар, худ, запавшие глаза смотрели в упор, бледные бескровные губы плотно сжаты. Глубокие морщины, похожие на шрамы, избороздили лицо. Голос был силен, не терпящим прекословия, но в нем теперь была и насмешка:

— Все-таки донесли!.. Правда, мы помогали изо всех сил.

Глава 13

Томас не нашелся, что ответить так сразу, он пристально всматривался в четвертых, а калика выступил вперед, кивнул.

— Спасибо за деньги. Пригодились.

— Да и не только деньги... Вы получили кое-что еще.

— И это пригодилось, — ответил калика кротко. — Ты и есть нынешний Глава Семи Тайных? Думай, что делаешь. Иначе не долго тебе им быть.

Человек окинул его брезгливым взором, повернулся к Томасу. Голос его был исполнен нечеловеческой мощи:

— Меня зовут Аслан Маздон. Я повелеваю силами, о которых вы уже слышали. Теперь вы можете отдать мне чашу, а я обещаю не мстить вам. Вы уже достаточно знаете о нас, чтобы поверить. Месть нам несвойственна, как и бессмысленная жестокость. Мы вообще не любим убивать... без необходимости.

Один из четверых резко сбросил капюшон. На Томаса глянуло перекошенное яростью лицо короля. Губы тряслись, глаза вылезали из орбит.

— Целыми?.. Я оказал вам, проклятым колдунам, свое высочайшее покровительство, я дал помощь... в ответ на услуги, а вы — отпустить? Да ни за что! Он будет казнен страшной смертью! Я сам его убью! Он виновен в гибели моего единственного сына!

Томас гордо выпрямился.

— Я на турнире дрался честно. А как дрался он, сейчас отвечает уже в аду.

Маздон, глаза Тайных, поморщился.

— Здесь повелеваю я. Тебе мало, что мы сделали тебя королем? И ты будешь королем до скончания твоих дней. А здоровье и долгую жизнь тебе обеспечим.

Король трясся от ярости. Он хватался за меч, но его же телохранители удержали его за руки, явно страшась больше Тайного, чем своего владыку.

— Ага, — сказал Томас, — мы только повернемся, как нас изрубят на куски!

— Ты можешь спросить своего друга в лохмотьях, — предложил Маздон спокойно. — Он знает, что мы не любим тратить зря человеческий материал. Ведь у нас нет злобы к вам, нет ненависти.

Томас смотрел исподлобья. Когда ненависть — понятно, а когда у противника ее нет, то это еще страшнее. Словно бьется с горной лавиной, ураганом или молнией, что бьет во все, что поднимает голову.

— Не ищи ветра в Стоунхендже, — сказал он предостерегающе, — костей не соберешь!

А калика тихим печальным голосом, в котором чувствовалась безмерная усталость, произнес:

— Отыди, прошу тебя. Отыди, и не сотворишь зла.

Маздон смотрел напряженно, глаза были острые.

— Несмотря на все твои личины, всю твою скрытность, тебя раскусили. Я знаю, кто ты. Ты тот Великий Изгой, который не нашел себе места в нашей цивилизации. Ты теперь вне ее...