Стоунхендж

Да и надо же знать, кому кланяться. Вот сэр Томас, вишь, какой красивый да статный, не кланяется даже королю германскому, как и султану сарацинскому, потому что не положено: свои хозяева обидятся. Еще высекут.

Томас поморщился.

— Сэр калика, благородных рыцарей не секут. Им секут головы, а не то место, которым некоторые... Позволь узнать, могучий дух, ты и есть тот Хозяин, о котором нам взахлеб говорил почтенный болотник?

Голос из пламени протрещал громче:

— Так меня называют местные племена.

Все-таки от Томаса не ускользнула уклончивость ответа. Олег сказал подозрительно:

— Мне показалось, что мы могли бы пролететь... без помех.

Томас замер. Столб стал намного ярче, слепил глаза.

— Да. Но не очень далеко.

После тяжелого, как гора, молчания Олег сказал осторожно:

— Нас ждут?

— И очень близко.

— Понятно, — сказал Олег. — Но каков тебе интерес?

А Томас спросил, опустив ладонь на рукоять меча:

— Ты на чьей стороне?

Столб горел ярко не обжигающим огнем. Олег не чувствовал жара, хотя встал совсем близко. Томас чуть пригнулся, всматриваясь в белый огонь.

— Я на своей стороне, — ответило пламя. — У меня есть свой народ... нравится он вам или нет... но он мой, и я о нем забочусь. Когда здесь появляются чужаки, я их, понятно, скармливаю своим.

Томас оглянулся за помощью на волхва, но язычнику такое отношение местного божества было явно привычным. Кивнул, подумал еще.

— Понятно... этих скормить не удалось?

Столб, будто в гневе, стал выше, вспыхнул, но померк и стал даже ниже, чем был.

— Ты опять угадал, кто бы ты ни был. У них есть защита.

— Чья?

— Я знаю все в своем болоте. И могу. Но что дальше... Моя мощь так далеко не простирается.

Томас опять вмешался:

— Ты нам поможешь?

Из огненного столба прозвучал холодный, как лунный свет, ответ:

— Я помогаю только поклоняющимся мне.

Томас перекрестился, сказал громко:

— Я тверд в истинной вере.

— Истинная вера — вера в меня.

Олег прервал уже открывшего рот Томаса:

— Что ты хочешь от нас?

— Только узнать, кто вы и почему против вас брошены такие силы. А потом я вас... отпущу.

Подозрительному Томасу показалось, что столб хотел сказать что-то другое. Или последнее слово подразумевает иной смысл. Например, их принесут в жертву.

Олег посмотрел на столб, как показалось Томасу, с симпатией и некоторым сожалением.

— Новые времена, новые люди... И новые боги.

Снова наступило долгое молчание. Слышно было, как вдали хлюпала вода. Там толпился болотный народ, не осмеливаясь подойти близко. Наконец огненный столб проговорил с сомнением:

— Опять новые... Разве мир рушится опять?

Проснулась Яра, смотрела на Олега с недоумением. Томас тоже косился на калику, многое в нем оставалось тайной.

— Нужно успеть на этот раз раньше.