«Странники» Судоплатова. «Попаданцы» идут на прорыв

– Погоди-ка! — Вспыхнул фонарик, в желтоватом свете которого я только и разглядел, что лежу на полу в какой-то машине, причем, если судить по задернутыми темными шторами окнам и далекому потолку, довольно большой, вроде «Газели» или мини-вэна. Но на грузовик не похоже ни капли. Сквозь кислую вонь желчи еле пробивался аромат бензина… — Сейчас помогу! — Встревоженное лицо Кураева появилось надо мной.

Ласковые, но в то же время властные руки повернули меня лицом вверх. Мокрая тряпка прошлась по щекам и губам, даря ощущение чистоты и прохлады.

– Спасибо, Серега!

– Да лежи уж, герой, — буркнул Док, вытирая мне вымазанную шею.

– Ага, еще в Москве. Сам же предлагал приезжать и зубы на профилактику сдать…

– Тоша, раз уж тебя заткнуть даже пулей в лоб не получилось, то послушай старого еврея и нарисуй себе мишень на груди, а то так благостно было — лежал такой спокойный, молчаливый, а только глазки продрал — и сразу словесный понос. Помолчи, как врач прошу! — Несмотря на строгий тон, Серега улыбался.

– Тоже мне еврей нашелся. Товарищ, товарищ, болять мои раны… Болять мои раны вглыбоке… — тихонечко промычал я в ответ пару строчек из песни.

– Ну, в «боке» у тебя ничего нету, как, впрочем, и нарывов с нагноениями… — не поддержал шутку наш медик. — На вот, попей. — Губ моих коснулось горлышко фляжки.

«М-м, вкуснотища!» — кисло-сладкий настой со вкусом земляники показался мне напитком богов!

– Ну как? — поинтересовался Сергей, когда я напился.

– Ничего лучше в жизни не пил! — честно признался я. — А мы вообще где? — Удовлетворив самые насущные потребности организма, я ощутил острый приступ информационного голода.

– На полпути из Бобруйска в Могилев. Или наоборот — сейчас точно и не скажешь. Стоим ведь. Прикинь — в пробку попали! До ветра не хочешь?

Я попробовал мысленно представить, куда это мы забрались, но не смог — помешала вернувшаяся ноющая боль в затылке, а потому ответил на более простой и доступный контуженому организму вопрос:

– Не сейчас, Серый. Если захочу, позже сам схожу.

– Но-но, быстрый ты наш, — немедленно осадил меня друг. — Тут немцы кругом. Все вместе, так сказать, ночуем. Вповалку. Так что гадить теперь будешь только под моим чутким руководством! — Несмотря на грубоватый тон, в голосе Дока я ощутил искреннюю заботу о моей драгоценной персоне.

– Серег, только честно — сильно меня нахлобучило?

– Раз сразу не пристрелили из жалости — значит, не сильно! — отрезал Кураев. — Если тебя это успокоит, то спасла тебя твоя неимоверно толстая лобная кость, по моим ощущениям, простирающаяся вплоть до затылка. А может, это звезды так расположились, и ты очень удачно упал, но пуля прошла по касательной, содрав кожу и вырубив тебя.