«Странники» Судоплатова. «Попаданцы» идут на прорыв

И в ту же секунду сквозь рокот моторов самолета он различил негромкий на таком расстоянии всплеск и заметил, как впереди, практически на границе сливавшихся между собой неба и водной поверхности, показалась белая полоска, быстро двигавшаяся по направлению к ним. «Бурун!» — догадался Трошин, хотя сам он до сего момента никогда не видел, как садится гидросамолет.

Ориентируясь на полыхающие костры, гидроплан зарулил в глубь залива и остановился в полусотне метров от берега, слегка покачиваясь на им же самим поднятой волне.

– Ну что, командир, айда гостей встречать?! — спросил Новиков, радостно потирая руки.

– Пошли, — согласился Вячеслав и машинально поправил кобуру.

– Ты что же, думаешь, тебя арестовывать будут? — негромко спросил энкавэдэшник, когда Трошин догнал его.

– С чего ты взял?

– А кобуру тогда чего лапал, а?

Мысленно обложив излишне глазастого особиста трехэтажным матом, Слава широко улыбнулся:

– Так хлястик проверял… А то утоплю еще, пока на лодке туда-сюда мотаться будем, — привыкай потом к другому стволу. — В ответ чекист ничего не сказал, лишь покачал головой.

До темнеющей громады самолета оставалось всего ничего, когда на борту воздушного корабля вспыхнул яркий фонарь, луч которого безошибочно поймал во мраке ночи лодку с командованием отряда, заставив всех, кроме бойца на веслах, сидевшего к источнику света спиной, зажмуриться и прикрыть лица.

– Игарка! — громко крикнул Новиков.

– Аму-Дарья! — донеслось из темноты.

– Давай вперед помалу, — негромко приказал гребцу Трошин. — Пароли сошлись.

– Эй, на тузике, конец примите! — раздалось в темноте.

– Что?! — громко переспросил Новиков

– Конец примите!

– Что? — снова не понял Сергей.

– Веревку ловите, караси сухопутные! — весело пояснили с борта.

– Фонарь свой отверни, не видать ни черта! — зло крикнул Новиков в ответ.

Когда просьба, пусть и не совсем вежливая, была выполнена, Слава мысленно присвистнул — самолет, который ему наконец удалось разглядеть, впечатлял! Не самая маленькая лодка, в которой, особо не толкаясь локтями, сидели четверо, на фоне воздушного корабля казалась щепкой.

В длину его пятнистая туша достигала метров двадцати, не меньше, а чтобы добраться до двух двигателей с огромными винтами, установленных на специальной подпорке выше крыла, им бы пришлось строить живую пирамиду из всех сидевших в лодке. Из небольшого (на фоне размеров самого самолета, конечно) люка в верхней части фюзеляжа, сразу за крылом, им махал рукой человек в летном шлеме. Чуть позже Трошин понял, что в руке у него зажат моток веревки.