«Странники» Судоплатова. «Попаданцы» идут на прорыв

Снаружи было темно, как в известном месте у афроамериканца, погода, до сего дня бывшая ясной и солнечной, поменялась, и небо было затянуто плотной пеленой облаков, только на северной стороне слегка освещенной светом почти полной луны.

Чуть в стороне темнел силуэт «блица», рядом с ним притулился плоскомордый «крупп»."

"«Ну и ладненько, что мы на краю лагеря припарковались — никого не потревожу…» — С этой мыслью я отошел на несколько метров от машины и принялся возиться с немецкими штанами. Нелегкое, доложу вам, дело, с одной-то действующей рукой. А тут еще и подтяжки… Причем добрый доктор ухитрился наложить фиксирующую левую руку косынку поверх лямки! Прямо таки диверсия на физиологическом уровне!

– Эй, кто тут? — раздался негромкий вопрос, и я заметил, как заколыхались ветки большого куста метрах в пятнадцати от меня. В этот раз меня контузило удачно, если так можно выразиться, конечно, и слух, как и зрение, работал нормально.

– Здесь Арт, — ответил я так же вполголоса. Пароля мне все одно не сообщили, а представить, что на территории нашего лагеря мог ползать по кустам кто-то чужой, — это уже из разряда высших проявлений паранойи.

– О, товарищ старший лейтенант! — негромко обрадовался неизвестный в кустах. — Очнулись?!

– Очнулся, очнулся, — проворчал я в ответ. — Слушай, не в службу, а в дружбу, штаны снять не поможешь? — Многомесячное пребывание в мужской компании, к тому же в боевой обстановке, серьезно сместило мои представления о том, что стыдно, а что — нет. Даже и не представляю, сколько придется отвыкать от такой «некуртуазной непосредственности», как охарактеризовал Тотен наличествующую в отряде атмосферу.

– Ага, сейчас… — Зашелестела листва, и ко мне двинулась фигура, обряженная в традиционную «лохматку». Зачем напяливать эту маскировочную накидку в ночной караул, я не понял — и так ни зги не видно, если, конечно, правильно лечь, а лоскуты и мочало о кусты трепаться не будут. Но наши новенькие отчего-то чрезмерно любили на себя эти хламиды напяливать. Впрочем, и в разгрузках своих они души тоже не чаяли.

«О, да это же Юрин!» — наконец опознал я часового. Так по-медвежьи, слегка переваливаясь при ходьбе, перемещался лишь он.

– Ты прости, сержант, что с такой просьбой…

– Да ладно, что же я, не понимаю, что ли?

Подойдя, Николай быстро, чувствовалось, что за последние недели не только мы привыкли к форме противника, отстегнул сзади лямки подтяжек и тактично отошел на пару шагов.

– Спасибо, — пробормотал я, собравшись нырнуть в заросли.

– Секундочку, Антон, — остановил он меня. — Газеты возьмите… — И протянул несколько белеющих в темноте клочков.