«Странники» Судоплатова. «Попаданцы» идут на прорыв

По его словам, там танковую колонну можно было на запчасти разобрать!

– А где уверенность, что ловушка была поставлена именно на главного фигуранта?

– Видите ли, Вильгельм, — после некоторой паузы, возникшей после заявления хозяина, ответил полковник, — по данным моего источника, «правка» была произведена только ехавшим в двух машинах.

– Какого рода «правка»? — немедленно отреагировал Канарис.

– В главного фигуранта выпустили почти полтора десятка пуль из пистолета-пулемета, а потом бросили на колени гранату. И это при том, господа, что позже в машине и так насчитали больше двух сотен пробоин от осколков фугасов!

– Хо-хо! Кто-то очень сильно не хотел ошибиться! — прокомментировал слова Остера Пикенброк.

– Вот именно… вот именно… — Адмирал задумчиво почесал нос. — Ханс, что еще сообщает твой источник?

– Так же тщательно обработали машину, в которой ехал Вольф. Что интересно, господа, на месте найдены гильзы только от «патроне 08»[10]! Не… источник сказал, что «мясники» нашли какого-то армейского лейтенанта, который видел возможных подозреваемых, и что он даже разговаривал с ними… — Все присутствующие заинтересованно слушали Остера, сделав вид, что не заметили оговорку полковника.

– Надо понимать, что к такому свидетелю Гейдрих или Мюллер никого не подпустят, все-таки это не «скандал в «Бюргербройкеллере»[11].

– Не только… — Полковник внезапно встал с кресла и подошел к окну. Полюбовавшись пейзажем, он развернулся к остальным: — Дело в том, что источник также сообщил, что преступники продемонстрировали свидетелю служебные жетоны!

– Чьи? — решился наконец нарушить повисшую в комнате тишину Канарис.

– Он не сказал.

– Постарайся узнать, Ханс… — негромко сказал адмирал, но по тону было ясно, что это — приказ.

Около минуты все молчали, пока наконец Пикенброк не спросил хозяина:

– А что с фон Боком?

– Передает дела фон Клюге. Тресков[12] сказал, что Федор заявил фюреру, что разрушение Минска — это бессмыслица и он не будет этого делать.

– Смелое заявление! Узнаю старину фон Бока. — Полковник Остер изобразил аплодисменты.

– Ничего смелого я не вижу, — желчно не согласился с ним Пикенброк[13]. — Фон Боку ничего не оставалось делать! Не мог же он разрушить основной узел снабжения в тылу у своей группы армий? Это был бы больший идиотизм, чем перечить фюреру!

– Я с тобой согласен, Ханс, но давай сейчас не будем обсуждать эту тему… Вернемся лучше к тому, что случилось в России.

– Господин адмирал, к каким группам? — подобрался Пикенброк.

– Пятьсот семидесятой, шестьсот тридцать девятой, семьсот третьей, семьсот седьмой… — быстро ответил Канарис.