Стратег

И с удивлением понимал: скуластый, с азиатским прищуром Конев куда больше похож на японца, чем обладатель роскошных буденновских усов рослый Мацуи, который выглядел скорее уроженцем Южного Урала.

Иван Степанович Конев подошел к карте поближе, присмотрелся к стрелкам, а затем ворчливо спросил:

– Товарищ Мацуи-сан, а что девятая механизированная делает здесь? – толстый, похожий на обрубленный корень палец ткнулся в карту. – Здесь, как я понимаю, леса. Смысл гнать танки туда, где им не развернуться, не сманеврировать?

Мацуи помолчал, затем рассудительно поинтересовался:

– Возможно, достопочтенный Конев-сан готов предложить иной вариант? Мы готовы припасть к благословенному источнику чистой мудрости военного искусства.

Конев дернул уголком рта, слушая перевод восточной цветистости, потом подозрительно взглянул на Мацуи – не издевается ли? Но Иванэ Мацуи смотрел на Ивана Конева чистыми невинными глазами, и советскому командующему даже стало на мгновение стыдно за то, что он заподозрил бог знает в чем своего японского коллегу.

– Я предлагаю на этом направлении использовать Второй гвардейский Полесский корпус, а девятую механизированную вывести в группу подвижного резерва направления на Гуанъюань и Наньчун, или передать ее во второй эшелон наступления, с целью усиления удара.

Японский командующий задумался. В словах Конева был резон, но на кавалерийский корпус северян имел свои виды тюдзю Тамаюки Ямасита, чьи войска готовились к высадке в Малайе. Там джунгли, и обеспечить подвижность войск ох как не просто…

Еще гремели вдалеке орудия главного калибра линкора «Нагато», который поддерживал своим огнем высадку десанта у Кота-Бару, а на опушке джунглей сидели и мирно беседовали старые приятели – старший лейтенант Антон Павликов, командовавший второй ротой первого батальона девятого полка 4-й механизированной дивизии, и тюи[42] Юрисима Тадаеси, командовавший первой ротой второго батальона девятого полка 5-й мотопехотной дивизии. Эти двое познакомились чуть больше года тому назад, в сражении при Чинчанге,[43] и военная судьба сложилась так, что они стали практически неразлучны. Несмотря на различие культур, они подружились настолько крепко, как только и бывает на фронте. Павликов, который еще ни разу не был в Японии, уже мог только что не с завязанными глазами пройти по улицам Осака, легко найти дом Юрисимы и назвать по именам всех его домочадцев, которых знал в лицо по фотографиям. Впрочем, родные и близкие тюи легко опознали бы старшего лейтенанта Паварикаоффусан, так как почти на каждой карточке, присланной их братом, сыном, мужем, внуком или отцом с фронта Юрисима Тадаеси был изображен вместе со своим другом.