Страж. 3 книги

По нему, так проще шкурами накрыться…

Всё, готово ложе. Теперь снимаю доспех…

Мать-мать-мать… больно же!

Но — снял.

Забираюсь внутрь, положив рядом кинжал-леворучник. А меч пристраиваю под боком снаружи — пихать его в спальник не очень-то и удобно.

Писк… котята заворочались в сумке.

Ну да… к ночи ощутимо похолодало. Да и тряпки у них там уже… того, выбрасывать пора.

Ну, делать нечего… как это там перефразировали известную пословицу?

""Назвался? Полезай!""

Подтаскиваю сумку к себе и поочерёдно переправляю слепышей внутрь спального мешка. Места тут много (я его вообще-то с дальним прицелом шил — чтобы второй человек помещался… помещалась…), так что этой парочке тут вообще будет раздолье.

Да фиг там… раздолье. Они тотчас же прижались к моему боку, устроившись между телом и рукой — да так и замерли.

Спал я… ну, словом, не очень хорошо. Всё тело продолжало болеть, плечо — так вообще полночи стреляло и тянуло. Да и лошади что-то вокруг повозки топали. Более-менее удалось задрыхнуть лишь под утро. Словно в омут провалился.

А вот, когда глаза открыл, так и вставать не хотелось совершенно — такое вдруг умиротворение наступило!

Тепло… спальник из шкур, это очень даже уютно и удобно.

Не синтетика. Да, тяжелый, но, если его правильно сшить — то и дышит и всё такое прочее.

Некоторое время я лежу, не открывая глаз — неохота вставать. Как подумаю про больное плечо…

Открываю глаза… и прямо напротив себя вижу парочку эдаких черных бусинок.

Котёнок.

Примостился у меня на груди и смотрит. Он легкий и почти неощутимый — спальник чувствуется куда сильнее.

— Ну, привет! — говорю я ему. — Ты кто?

Молчит, только носом тихонечко посапывает. Да и смотрит… не совсем ещё осмысленно.

Видать, глазки только что и открылись.

А где второй?

Он отыскался слева, спит, прижавшись к боку.

Беру его в руки — и тот медленно приоткрывает мутноватые глазёнки. Но — не пищит, только головою ворочает.

Ну, насколько я в курсе, основная мысль любого кота поутру — это пожрать.

Выбираюсь из мешка, зверёныши недовольно пищат — печка ушла!

Пересаживаю их в сумку, куда запихиваю те же самые тряпки, в которые они зарывались ранее. Тряпьё лежало под спальником и поэтому несколько нагрелось — котятам там будет более-менее тепло.

И лезу за молоком. После того, как оба зверёныша приговорили почти пол-литра молока, тряпки, разумеется, пришлось выбросить — мокрые… Ничего, подобное добро у меня ещё имеется.

Плечо по-прежнему болит, но уже немного меньше.

Снова процедура надевания доспехов. Несколько раз матерюсь в голос — постаралась вчерашняя киса!

Теперь — лошади. Отловить, запрячь… Да и самому пожрать не мешало бы."

"Словом, в путь удалось тронуться только через час с приличным гаком. Если бы ещё все тело не болело — быстрее бы управился.