Стрела (Плененный любовью с исправлениями)

Это был тот же нежный рот, тот же пряный вкус, тот же искусный язык целовал Кейт, но этот поцелуй отличался беспощадной мощью, полностью господствующей и странно освобождающей в одно и то же время. Грегор заставлял ее чувствовать себя в безопасности. Защищенной. Любимой.

Он был на ней, в ней, вокруг нее. Его жар обволакивал, гранитная твердость его тела прижималась, поцелуи завладевали, но не забирали. Он скорее отдавал себя так, как, она подозревала, никогда прежде не отдавал ни одной женщине. И она вбирала его изо всех сил, открывалась ему, его поцелуям, его прикосновениям и мощным чувствам, которые он пробуждал в ней.

Пальцы Кейт невольно сжались сильнее вокруг его члена. Хриплый, глубокий стон его удовольствия, казалось, потряс и ее. Взяв ее руку своей, он заставил ее сжать себя крепче и начал делать круговые движения. Раз. Другой. Низ ее живота словно таял и стекал между ее ног от этих движений, и примитивные, неровные звуки его удовольствия эхом отдавались в ушах."

"С проклятьем, говорившим, что больше он не выдержит, Грегор отвел руку Кейт и откинул ее на постель.

Он опустился на нее, сильнее вжал ее в матрас, его мощное тело, твердое и несгибаемое, придавило ее. Тело воина с огромными каменными мышцами, которых Кейт жаждала. Отчаянно. Безумно. Ее руки обхватили его плечи, вцепились в стальные мускулы предплечий и заскользили по твердым плитам мышц спины, выкованным годами стрельбы из лука, но этого все равно было недостаточно. Ей нужно быть ближе, что кажется невозможной задачей, учитывая, что их тела и так практически слились воедино.

Та твердость, которую Кейт держала в руках, теперь оказалась между ее ног, и она прижалась к ней бедрами, испытывая необходимость быть ближе к той его части, что трепетала от дикого желания.

Поцелуй вышел из-под контроля, становился все жарче… глубже… влажнее. Настойчивые требовательные движения стали менее точными, зато более яростными. Его руки скользили по ее телу, горячие и властные, захватывая ее с каждым прикосновением и лаской.

Грегор обхватил ее грудь, провел большим пальцем по соску, пока тот не напрягся от желания. Кейт захотелось разрыдаться, когда он разорвал поцелуй, но разочарование длилось лишь до тех пор, пока он не опустил голову.

О господи, его рот! Его горячий, влажный, чудесный рот оказался на ее груди. Удовольствие пронзило Кейт стрелой чистейшего жидкого пламени, когда его губы накрыли трепещущий сосок. Даже через тонкую ткань льняной сорочки жар и влажность настигли ее. Бессознательно она выгнулась к его рту, умоляя о большем в безмолвной просьбе, которую он только рад был исполнить.

Каким-то образом Грегору удалось ослабить завязки ее сорочки.